Уроженец села Химой Шаройского района ЧИАССР. 1906 г. р. Призван в Красную Армию в 1940 г. Рядовой. 30 марта 1945 г. за овладение городом-крепостью Гданьсик (Данциг) и проявленное мужество объявлена благодарность Ставки Верховного Главнокомандующего. Дошел до Берлина.

Уроженец села Химой Шаройского района ЧИАССР. 1917 г. р. Призван в Красную Армию. Пропал без вести. (Сведения племянника Губаева М.)

Уроженец села Химой Шаройского района ЧИАССР. Призван в Красную Армию в 1941 г. Ачхой-Мартановским РВК. Рядовой. Демобилизован в 1943 г. (Сведения поисковика Абубакаровой А. С.)

Уроженец села Химой Шаройского района ЧИАССР, 1923 г. р. Призван в Красную Армию. Пропал без вести. (Сведения из семейного архива.)

Уроженец села Химой Шаройского района ЧИАССР, 1921 г. р. Рядовой. Демобилизован. Награжден медалью «За победу над Германией». (Сведения из семейного архива.)

Уроженец села Химой, 1918г.р., призван в РККА в 1941г. Войну закончил в Японии. Комиссован по ранению. (Сведения журналиста Хаджимагомадова М.)

Уроженец села Химой, 1921г.р., призван в РККА в 1941г. Демобилизован в 1945г.

Махмуд Амаев, с.Химой

В 1930-е годы был секретарем сельской комсомольской организации. В 1935 году, окончив учительские курсы, работал в начальной школе. Затем, по воле судьбы, пришлось взять в руки снайперскую винтовку.

Махмуд Амаев, с.Химой.

СНАЙПЕР МАХМУД АМАЕВ

Немец был рыжий, высокий и тощий. На плечи он накинул шитое из разноцветных лоскутов одеяло, голову обвязал большим теплым платком и на ноги поверх форменных ботинок одел пугающей величины соломенные эрзац-валенки. Но пестрое одеяние, видимо, не спасало от холода. Мороз пронизывал немца до костей. Он перебрасывал с руки на руку винтовку, хлопал себя руками по бедрам и, смешно подпрыгивая, поминутно озираясь, бегал вокруг землянки.

– Только так и можно ходить по чужой земле, когда боишься встретиться с хозяином! – подумал снайпер Амаев и стал медленно брать немца на мушку. Раздался сухой треск выстрела и гитлеровец, взмахнув, как крыльями, полотнищем одеяла, свалился на землю.

– Еще один. Пошла душа в рай, – весело засмеялся боец Тюменцев.

Вытащив кинжал, Амаев сделал на ложе винтовки небольшую, ровную зарубку. Это все, что осталось от немца на советской земле.

– Скоро у тебя и винтовки не хватит для зарубок.

– Ничего, другую возьмем, – сказал снайпер.

Махмуд Амаев стал снайперов с первого дня войны. Он обладал той настойчивостью, вниманием, тем особым умением наблюдать и осмысливать увиденное, тем чувством, которое является сильнейшим качеством снайпера. Первую свою цель Амаеву приходилось искать упорно, настойчиво, выбирая удобные огневые позиции, выдвигаясь за передний край. В первый день ему не разрешили стрелять, хотя горячему воину и не терпелось открыть свой счет мести. Первый день он посвятил наблюдению, детальному изучению врага, его повадок, уловок, распорядка дня. Он установил в какое время гитлеровцы замаскировывают амбразуры на день, когда отправляются умываться, завтракать, обедать. На следующий день меткая снайперская пуля свалила пробиравшегося к землянке немца.

– Мой первый немец, – радостно подумал Амаев.

Счет был открыт! Каждый день Махмуд Амаев отправлялся на охоту за фашистскими зверьем и возвращался с двумя-тремя, а то и пятью зарубками на ложе своей снайперской винтовки. Cчет рос изо дня в день. Количество зарубок на винтовке перевалило за сто. Слава Махмуда Амаева гремела по всему фронту. Его портреты помещались в газетах. Командование подарило ему кинжал с надписью: «Солнце врагу не погасить, а нас не победить». Его боевым опытом пользовались молодые снайперы. Он получал письма со всех концов страны. Девушки из далекого Сыктывкара присылали ему карточки с трогательными надписями. Грудь воина уже украшали две награды: орден Красного Знамени и медаль «За боевые заслуги». Страна тепло и ласково обнимала своего отважного сына, своего защитника. В Москве на выставке «Комсомол в Отечественной войне» висела привлекавшее внимание посетителей табличка «личный счет снайпера гвардейца, младшего сержанта Махмуда Амаева». В табличке день за днем отмечалось количество уничтоженных фашистов.

После всего этого Махмуд Амаев написал о своих успехах в родную Чечено-Ингушетию. «Пусть знают моя 70-летняя мать и мои молодые братья, что ни одна пуля не уходит из моей винтовки зря. Она возвращается ко мне в виде зарубки – памяти об убитом фрице. Я убил их 169, но пока дойдет это письмо, я еще увеличу свой счет»

М. Грин.

Грозненский рабочий.

23.02. 1943 г., № 44 (6359)