Шейх Мансур – Ушурма или Боэтти?
На протяжении 150 лет, с момента открытия профессором Оттино отчета (Relazione) в Туринском архиве в 1876 году, вопрос, вынесенный в заголовок, остается открытым. Российскими (советскими) и иностранными исследователями написаны сотни работ про шейха Мансура. Одни утверждают, что это был чеченец Ушурма (Учерман), другие – итальянец Джованни Баттиста Боэтти. Причем, и те, и другие делают только заявления без твердых доказательств.
Читая статьи и расследования про шейха Мансура я много раз менял свое мнение. Временами был уверен, что это итальянец Боэтти. Затем наступали сомнения, потом перевешивала сторона Ушурмы. В конце-концов пришел к выводу, что Ушурма и Боэтти – разные люди с разными судьбами, а шейх Мансур – это чеченец Ушурма, а не итальянец Боэтти. И это не голая декларация, а вывод, сделанный на неоспоримых фактах.
Надеюсь, эта скромная работа поставит окончательную точку в бесконечном споре – кто шейх Мансур – Ушурма или Боэтти?
В 1903 году юрист и ученый П.В. Гидулянов писал:
История как его (шейха Мансура – прим. М.Абдулаев) самого, так и проповеданного им тарикатского учения до сих пор вполне не выяснена.
Востоковед С.Б. Манышев пишет в своей научной статье 2023 года:
Мы фактически ничего не знаем ни о его знакомстве с религией, ни об отношении к обычно правовым нормам, а также не имеем представления об уровне его грамотности. Поэтому необходимо постоянно иметь в виду, что любое заявление, связанное с его биографией, может быть оспорено, а любой «факт» необходимо сопровождать словом «возможно».
П.Г. Бутков (1775-1857)
Впервые в российской прессе Шейх Мансур упоминается русским историком, академиком и государственным деятелем Петром Григорьевичем Бутковым, который, путешествуя по Кавказу, видел его после пленения в Анапе в 1791 году. Бутков описывает его как «лжепророка», «бунтовщика» и «бродягу» ( П.Г. Бутков, Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год.,Санкт-Петербург, 2-я часть, 1869.)
Позже, в 1806 году Бутков составил «Известие о бывшем в Кавказских горах лжепророке Мансуре» для докладчика Николая Николаевича Новосильцева при государе – императоре Александре I. Этот доклад был опубликован А.В. Терещенко в 1856 году (см. ниже).
Википедия:
Шейх Мансур – это крестьянин Ушурма (или Учерман), родился в 1760 году в селе Алды, военно-политический и религиозный деятель, исламский проповедник, военачальник, первый имам Северного Кавказа, предводитель народно-освободительного движения горцев Северного Кавказа 1785—1791 годов.
Лично у меня сразу возникает вопрос – каким образом молодой человек из Алдов XVIII века в 25 лет стал обладателем всех этих титулов. Где он изучил ислам (в не совсем мусульманской в то время Чечне), чтобы проповедовать и стать имамом всего Северного Кавказа? Где обучался политике и военному делу, чтобы стать политическим деятелем и военачальником?
А.А. Беннигсен (1913-1988)
Известный французский востоковед и исследователь биографии шейха Мансура Александр Адамович Беннигсен (1913-1988) со ссылкой на турецкие архивы пишет в своем исследовании “Народное движение на Кавказе в XVIII веке. “Священная война” шейха Мансура (1785-1791), что Ушурма родился в бедной семье, в юности пас скот, был безграмотным. (A. Bennigsen. Un mouvement populaire au Caucase au XVIIIe siècle. La « guerre sainte » du sheikh Mansur (1785-1791), стр. 174-175).
Про шейха Мансура написано много длинных текстов, в которых очень мало конкретики. К примеру, про имама Шамиля мы знаем, что у него была резиденция в Ведено, что за войско у него было, кто им командовал, имена наибов, какие походы и столкновения, и т.п. Также про других деятелей и абреков.
А что мы знаем про шейха Мансура? Что за войско у него было, имя хотя бы одного сподвижника, помощника, командира? Где находился его штаб, какая деятельность и сражения в Чечне? Кроме того единственного нападения на отряд полковника Де Пиери. В-общем – ничего, кроме религиозных чудачеств, описываемых в рапортах русских комендантов.
Общеизвестна история о том, что в разгромленном отряде Де Пиери находился будущий генерал и герой войны с Наполеоном 1812 года Петр Багратион. Который храбро сражался, раненым попал в плен к чеченцам и был возвращен русским без выкупа со словами – “Шейх Мансур не берет денег за героев”. Итальянская писательница Серена Витале в своей книге “Афера в тюрбане” (Serena Vitale, “L’imbroglio del Turbante”, Mondadori Editori, Milano, 2006) пишет, что Багратион сам рассказал эту историю генерал-лейтенанту, историку и академику Николаю Дубровину. Но, документально подтверждено, что Багратиона в отряде Де Пьери не было.
Явление Мансура
Глава 3 – “За рекой Сунжа” из книги Серены Витале “Афера в тюрбане” (Serena Vitale, “L’imbroglio del Turbante”, Mondadori Editori, Milano, 2006). Подробнее об этом авторе и ее книге читайте ниже.
Серена Витале
Было немногим позже двух часов пополудни 23 февраля 1785 года, когда жители Моздока и Кизляра услышали глухой подземный гул. Безмятежный покой воздуха был нарушен: неведомо откуда поднялся яростный ветер, вздымавший высокие вихри пыли, воды реки Терек вспенились, будто в свирепейшую бурю, земля ускользала из-под ног у тех, кто в ужасе бежал прочь. Час спустя земля взревела, словно ветер пронизывал самые её недра. Ночью, с 23 на 24-е, толчки повторились вновь. Более слабые толчки ощутили и другие крепости Кавказской линии (Наур, Григориополис, Екатериноград, Павловская, Марьинская, Георгиевск, Александровская) — цепь городов, укреплений и казачьих станиц, которыми Россия защищала свои южные рубежи от Каспийского до Азовского моря. К югу от Линии некоторые говорили: «Это знак Божьего гнева, имам из Алды это предсказывал».
Из крепости Марьинской генерал-майор Пеутлинг сообщил о землетрясении генералу Леонтьеву, которому было поручено командование русскими силами на Кавказе в отсутствие Павла Ивановича Потёмкина, двоюродного брата Святейшего князя. «Слава Богу, – пояснял он, – среди русских не было ни человеческих жертв, ни серьёзного ущерба имуществу.
В том же донесении Пеутлинг писал: «За рекой Сунжа, в селении Алды, появился человек, который предсказывает будущие события и побуждает суеверный и невежественный народ повиноваться ему, он утверждает, что имел видение».
… Ему приснилось, что он упал с неба, и он начал так громко славить Аллаха, что проснулась вся деревня. На следующее утро он объявил братьям: «Сегодня я умру, но вы не хороните меня, потому что через двадцать четыре часа я воскресну». Он пролежал как мёртвый весь день, потом поднялся и начал проповедовать…
… Однажды ночью он вышел во двор своего дома и увидел двух всадников. «Селям алейкум, имам», — сказали они ему. «Алейкум ассалям», — ответил он. «По велению Аллаха пророк Магомет послал нас сказать тебе, что на тебя возложена задача укрепить и утвердить в Коране ваши народы, впавшие в заблуждение и ослабевшие в вере». «Как же я это сделаю? — спросил он. — Люди меня не послушают». «Не бойся, Аллах поможет тебе, и народ уверует в тебя»…
… После трёх дней молитв он сказал родным со слезами на глазах: «Нечестие и воровство губят чеченцев в этом мире и готовят им погибель в мире ином. По воле Божьей я могу предотвратить это несчастье, искоренив их пороки и обучая их вере». Его умоляли отступиться: «Тебе не поверят, нам будет за тебя стыдно». Но он не послушал слов родных, склонил на свою сторону трёх чеченских хаджи и отправил хаджи Бутика в Мекку с письмом, в котором рассказывал о своём сне…
… Три дня он соблюдал пост, затем поднялся на крышу своего дома, прикрыл рот рукавом одежды и слабым голосом, который тем не менее был услышан издалека, созвал народ. Когда сбежалась вся деревня, он рассказал своё видение, потом пошёл в мечеть. Выйдя оттуда, стал проповедовать: «Положите конец раздорам, которые вас разделяют, не убивайте, забудьте о кровной мести, прощайте друг друга. Не употребляйте табак, не пейте напитков, приготовленных из солода, не совершайте грехов сладострастия; уничтожьте всё, чем вы завладели нечестным путём, не сейте пшеницу, ибо вместо хлеба каждый получит от Бога пропитание». Он велел зарезать двух баранов и предложил их мясо присутствующим. На следующий день он взял одного из двух быков, составлявших всё его богатство, трижды обвёл его вокруг кладбища, затем зарезал и раздал мясо: половину беднякам, половину детям. С тех пор многие стали приносить ему скот — как для милостыни, так и для его личного пользования…
… На третий день он сшил себе одежду в турецком стиле из разноцветных кусков шёлка и хлопка, которые принесли ему люди. Он велел своим последователям одеться так же, чтобы неверные не могли отличить его среди прочих…
…Он сказал: «Ждите, и увидите чудеса. В следующем месяце, через три недели, с неба раздастся голос»…
Из крепости Владикавказ полковник Мацен сообщал о новых волнениях среди горцев, которые теперь нападали даже на солдат, отлучавшихся за дровами. По первой оценке русских военных властей, чеченцы, кумыки, кабардинцы и другие, менее многочисленные, но не менее воинственные горские племена, объединившись, могли собрать войско в двадцать пять тысяч человек. А русских, расквартированных на южных рубежах, разбросанных вдоль более чем семисот вёрст Линии, насчитывалось не более двадцати семи тысяч. Были подняты по тревоге командиры гарнизонов, приведены в движение войска, допрошены постоянные осведомители. Особое внимание уделялось донесениям верных князей и старшин, рассказам путешественников и паломников. В места, откуда ожидалось нападение, были посланы новые лазутчики.
«Говорит, что Умма-хан Аварский написал ему: он получил в дар от турок сабли и шубу, турки приказали ему собрать войско и присоединиться ко всем мусульманам; сам же Умма-хан намерен прибыть в Алды через две недели».
«Хочет напасть на русских со своей шайкой воров и разбойников».
«Творит чудеса, к нему уже пришло две тысячи человек».
«Не велит нам ходить к русским лекарям, говорит, что они неверные и уморят нас».
«Разослал письма вплоть до Дербента, призывая сброд собраться к середине марта в Чарской степи, откуда они хотят двинуться на Кизляр».
«К середине марта он выйдет в поле и откроет лицо, после чего свершится много чудес».
«Готовятся дать бой, сначала пойдут к ингушам, чтобы забрать древний Коран, который Аллах зарыл в их землях».
«Здешние татары ненавидят христиан и теперь думают лишь о том, как напасть на Кизляр, уже шьют знамёна. Кумыкские князья неискренни, их крестьяне распродают земли, покупают лошадей и снаряжаются к войне».
«Сначала дагестанцы сказали ему: “Ты неучён, на чём ты основываешь своё учение?” А он ответил: “Приведите ко мне ваших мудрецов, пусть задают любые вопросы”. Он ответил на все вопросы; и тогда дагестанцы признали его власть».
Один солдат кизлярского гарнизона рассказал, что слышал от купца, будто новый пророк хочет устроить «казамат». Так и доложили. Каземат? Укрепление? Даже русские командиры тогда не знали значения слова «газават» — священная война.
«Аллах, — говорил человек из Алды, — повелел мне расположиться станом в окрестностях нашего селения; отовсюду придут такие многочисленные войска, что равнина едва их вместит. Затем все мы двинемся на кабардинцев и других горцев, упорствующих в незнании Корана…»
«Они будут искать моё войско и не найдут его. Мы пойдём на русские земли, и каждый должен будет взять с собой маленький медный кувшин, чтобы черпать воду. Реки неверных пересохнут, а мои люди и их кони будут утолять жажду целый месяц из одного кувшина. Когда настанет час битвы, я дам каждому маленький кинжал, который будет удлиняться перед христианами, чтобы убивать их, и укорачиваться в ножнах перед мусульманами. Выстрелы неверных нас не коснутся и, обратившись вспять, убьют их самих».
«Те, кто мне не поверит, не смогут следовать за моим войском. Они вернутся в свои дома, жёны и малые дети встретят их оскорблениями и плевками, им придётся просить убежища у неверных казаков.»
«По воле Божьей мы пойдём обращать в ислам карабулаков и ингушей, затем кабардинцев, затем отправимся в земли близ русских границ, чтобы истребить неверных прежде, чем они сами нападут на нас… У кого нет коня, пойдёт пешком, но навстречу нам выйдут три белых коня, и пешие окажутся в седле, и, продолжая идти через горы, мы обратим всех неверных, затем придём к реке Куме, где к нам присоединится турецкое войско, не менее многочисленное, с которым мы пойдём на русских…»
«Я обращу всех в мусульманскую веру. Кто откажется, будет разрублен пополам: одна его половина станет собакой, другая — свиньёй. Ислам объединит все свои народы».
13 апреля 1785 года Павел Потёмкин, наместник Кавказского наместничества и главнокомандующий войсками Линии, отправил из Петербурга воззвание:
«С величайшим прискорбием я узнал, что среди жителей чеченских земель появился бродяга, который лживыми посулами нарушает их покой. Называя себя пророком — ложь, в которую ни один разумный человек не может и не должен верить, — он обманывает и вводит в заблуждение суеверных… От Августейшего Двора Её Величества Императрицы я вскоре вернусь на Кавказ… По моём прибытии я разоблачу все его обманы. А пока приказываю вам не верить этому самозванцу, лжепророку, и держаться от него подальше… И если после моих слов кто-либо последует за ним, тот испытает на себе мой гнев и кару…»
Мнимый пророк принадлежал к племени (тейпу) Элистанжи, ему было двадцать, может быть, двадцать пять лет, он был беден, неграмотен, в юности пас скот. Звали его Учерман, или Ушурум, или Ушурма, для многих он был Алдынский имам, имам из Алды, а известность к нему пришла под именем «Шейх Мансур» («Победоносный»). Он ходил из селения в селение в сопровождении своих учеников; самые ревностные и образованные из них составляли его воззвания и распространяли их среди народов Кавказа.
«От Имама Мансура — мусульманской общине, и в особенности суннитам, всем, у кого щедрое сердце, а также всем хаджи, улемам и добродетельным мужам, — да защитит их Бог от зла, от злодеев и от врагов! Некоторые наши братья и сёстры находятся под властью нечестивых и неверных. Учение суннитов и мусульманской общины призывает нас освободить их, уплатив выкуп. Именно поэтому Имам Мансур нуждается в вашей милосердной помощи, по слову Пророка: “Тот, кто жертвует ради дела Божьего, подобен зерну, дающему семь колосьев”… Нет иной силы, кроме как в Боге, Всевышнем и Всемогущем. Бог дарует победу тому, кто утверждает торжество веры, и оставляет того, кто её предаёт. Да дарует Он нам победу над неверными!..»
Шейх Мансур возвещал о близком конце времён:
«Все в великом смятении побегут в Тифлис, и от огромного множества стёкшегося туда народа не станет более пищи, и люди будут есть одежду и тетивы луков. Почти все умрут. Из-под земли выползут полчища Даджаля, многочисленные, как травинки, и умножат бедствия рода человеческого. Тогда явится пророк Иса и убьёт Даджаля: его полчища будут истреблены ядовитыми червями, и их зловоние рассеется после трёхдневного дождя, каждая капля которого будет величиной со сливу. Уцелевшие горцы будут наслаждаться миром и благополучием триста лет под властью пророка Исы. Затем всему придёт конец…»
Алды всё больше наполнялись паломниками. По пятницам их прибывало три тысячи, а то и больше. Им довольно было поцеловать край одежды пророка, когда он проходил через толпу, направляясь к мечети. Их рассказы передавались из селения в селение, достигая даже самых дальних и уединённых в горах.
«Живёт за запертыми дверьми, редко показывается на людях, в дни молитвы или праздника, когда выходит в белой верхней одежде, с закрытым лицом».
«Обитает в пещере, которую велел вырыть под своим домом».
«У него тридцать стражей у ворот, ещё пятнадцать во дворе и ещё пятнадцать в комнате, где принимают паломников».
«Одевается как дервиш».
«Кроме чеченского, не знает никакого другого языка».
«Он так высок, что, когда стоит среди своих людей, кажется всадником верхом на кабардинском коне».
«Худой, черноволосый, лицом очень бледен».
«Страдает падучей болезнью; часто по три часа лежит в забытьи, а потом вновь изрекает разные пророчества».
«В его словах — огонь»…
«Он иссушил родник, а потом снова заставил забить из него воду»…
«Однажды, проснувшись, он обнаружил у себя в волосах копьё длиной в метр. Он сказал, что оно вытянется до шести метров против христиан, а против мусульман станет мягким, как воск, и согнётся»…
«Все раскаялись, лишь очень немногие не сделали этого… Все перестали пить бузу и курить табак, на каждой улице готовят знамёна… Он хочет, чтобы больше не соблюдался канлы (кровная месть), чтобы прекратились воровство и грабежи; больше не нужно ходить в Мекку, хаджи будет называться тот, кто совершит паломничество к нему»…
«Даже чужаки следуют его учению, и воровство, прежде считавшееся геройством, теперь презирается, и все от него воздерживаются»…
Шейх Мансур заставил мать и братьев забыть старые обиды, разрядить ружья и убрать их навсегда. Жизнь в Алды переменилась настолько, что если кто-то терял вещь или деньги, он мог найти их на дороге, повешенными на шесте. Жители уничтожили запасы солода, не курили табак, не пили спиртного, не предавались блуду.
Некоторые улемы отправились расспросить пророка: почему он позволяет женщинам молиться во время месячных, а мужчинам жениться на женщинах, уже утративших девственность? Во что же тогда будет одеваться и обуваться его народ без солода, необходимого для выделки кож? Имам из Алды обошёлся с ними резко, нарушив священный для чеченцев закон гостеприимства.
В Шали, где жил зять Шейха Мансура, жил мальчик по имени Юсуф, который весной 1785 года начал во сне произносить молитвы. Не умея ни читать, ни писать, он вечерами в мечети толковал Коран, как мулла; исцелял больных и изгонял бесов из одержимых. Почти каждую ночь ему снился человек в зелёном одеянии, в красном тюрбане, который уносил его с собой, оставляя на его месте пень. Вместе с ним Юсуфу являлся и другой человек, весь красный — и одеждой, и кожей, — одетый как эфенди; он подолгу расспрашивал его о вере людей и учил его читать Коран, обещая подарить ему свой экземпляр. Ушурма отправился в Шали и назвал Юсуфа своим «духовным сыном».
13 мая 1785 года князь Потёмкин отправил письменный приказ полковнику Николаю Юрьевичу Пиери: «По прибытии в место наибольшего скопления мятежников объявите всем, кто был обманут лжепророком, что единственное средство избежать гибели — это выдать самозванца, несомненно подосланного нашими врагами… Весьма желательно, чтобы всё это обошлось без кровопролития».
О пророке из Алды желали знать больше и власти турецких земель, соседствующих с Кавказом. Своей проповедью Шейх Мансур мог покуситься не только на слово Корана, но и на хрупкий, ненадёжный мир с Россией.
Начали поступать первые донесения:
«Его описывают как простого и безоружного человека, который ходит и говорит на странном языке, пытаясь, чтобы люди его слушали»…
«Наивный человек, чистое сердце»…
«Он на какое-то время исчез, а потом появился вновь, назвавшись Имамом… Даже завёл себе печать»…
«Он не бунтовщик ни против власти, ни против веры, в нём нет ничего сверхъестественного»…
«Грешники просят прощения, обещая больше не сходить с праведного пути, враги мирятся, целуя край его одежды»…
«Чтобы испытать его, некоторые дагестанские улемы незаметно подложили ему под подушку Коран и предложили сесть. Но он сказал: “Люди, не боящиеся Бога! Садитесь на эту подушку сами, я никогда этого не сделаю!”».
Один лазутчик доложил Ферах-Али, паше Суджука: «Я прибыл в дом Мансура, в Чечне, и рядом с ним увидел лишь одного нищего. У него есть жена и маленький ребёнок… В вопросах веры он не слишком сведущ, и когда его спрашивают о вопросах учения, он говорит: “Ответ вы сможете получить у улемов, если пожелаете”… Странно то, что татары умудряются обманывать даже жителей Дагестана, записывая мысли Мансура арабскими буквами… Используя поддельную печать Мансура, они пишут самые невероятные, полностью выдуманные вещи и распространяют их…»
Имам Мансур — Султану; первый день месяца шабан 1199 года (9 июня 1785 года):
«…Увы, слабы ныне народы ислама. Они нуждаются в помощи и поддержке. Они молят о поддержке Вашего Императорского Величества… Испросив Вашей помощи, о славный государь, у чьих врат бдят Стражи, доблестью равные Дарию, мы просим Вас не оставлять нас в Ваших мыслях. Благодаря нашим деяниям в стане нечестивых неверных вспыхнули смуты ещё прежде, чем свершились знамения и чудеса. В скором времени при свете дня явятся чудеса и знамения нашего Пророка Магомета, и неверные будут рассеяны, царство их будет потрясено до основания, явятся знаки его гибели…».
Шарпудин Ахмадов – историк, который защитил докторскую диссетацию на тему «Народно-освободительное движение горцев Северного Кавказа под предводительством шейха Мансура в 1785—1791 годах», пишет:
В документальных источниках и литературе, а также среди народных масс Кавказа руководитель народного движения в 1785–1791 гг. Ушурма известен как шейх Мансур. Биографические сведения об Ушурме довольно скудны и противоречивы. Так, например, по данным турецких архивных документов, приводимых известным зарубежным исследователем Александром Беннигсеном и опубликованным в 1964 году, Ушурме в момент начала его публичных выступлений было 15–16 лет. Известно, что деятельность его началась весной 1785 г. Следовательно, по турецким источникам, датой его рождения должны являться 1769 или 1770 годы. Однако сам Беннигсен считает более достоверными сведения, «подтверждающиеся русскими источниками», в которых говорится, что в момент выступления Ушурме было 26 лет. Поэтому, на наш взгляд, более близок к истине советский историк-кавказовед, профессор Б.В. Скитский, который писал, что Ушурма родился в 1760 году.
Ш. Ахмадов также отмечает:
Отца Ушурмы звали Япили. Имелись у него братья Танти и Тычай, которые были еще живы в момент его пленения. С самых ранних лет пришлось Ушурме испытать нужду и тяжелый труд. Будучи сыном бедных родителей, он не мог получить нужного образования и в молодости своей пас домашний скот.
Еще одна цитата:
Одевался он также необычно, выходил в народ в поражающем фантазию простых горцев костюме, чем и производил на них сильное впечатление. Лица своего толпе не показывал, а выходил обычно с закрытой головой. Одевался в зеленую шаль. Старшины Алдынской деревни доносили царским властям: «В деревне оказался какой-то человек, оделся в разноцветное платье такое, что на свете никогда не видали.
Как-то плохо представляется такой авангардизм в одежде в селении Алды 18-го века. Но, все эти странности приобретают некоторый смысл, когда мы рассмотрим “вторую жизнь” шейха Мансура в образе итальянского монаха Доминиканского ордена Джованни Баттиста Боэтти.
Всем известное изображение шейха Мансура на стенде при въезде в деревню Пьяццано в регионе Монферрато на северо-западе Италии, где родился Джованни Батиста Боэтти. Текст гласит:
“Пророк Мансур
Джованни Баттиста Боэтти, традиционно известный как Пророк Мансур (Победоносный), был легендарным монахом-миссионером, который в XVIII веке благодаря своей харизматичности и вездесущности, способствовавшей созданию его мифа, сумел возглавить армию, пытавшуюся бросить вызов великой императрице Екатерине II в Армении, Грузии и Черкесии. Взятый в плен, он был сослан на Белое море, где и умер в 1798 году.”
На протяжении ста лет фигура Боэтти, называемого пророком Мансуром, оставалась легендой на его родине, которую из поколения в поколение передавали родственники, друзья и жители региона Монферрато, уроженцем которого являлся Джованни Баттиста Боэтти.
В 1876 году дотошный исследователь, профессор латыни и греческого языка Королевского университета Турина Е. Оттино, работая в Государственном архиве Пьемонта, сделал открытие, в результате которого легенда стала историей. Речь идёт о подлинном документе – отчете, отправленном одним из агентов из Константинополя королю Сардинии Виктору Амедею III, автор которого сообщает, что встречал Боэтти в окрестностях Галаты и имел возможность ознакомиться с его дневником, который Боэтти тщательно скрывал, но который впоследствии был украден его греческим секретарём и доверенным лицом. Профессор Оттино не опубликовал документ полностью, но воссоздал его содержание в своём труде под названием «Любопытства и исследования по истории Субальпийской области» (Ottino E., Curiosità e ricerche di Storia Subalpina, эпизод VI, стр. 329 и далее, Турин, 1876). Полностью отчет был опубликован в 1901 году, благодаря стараниям Общества искусства и археологии провинции Алессандрия и помещен в Государственный архив.
Франческо Пикко, который в своей книге “Пророк Мансур” (1915 г.) привел этот отчет полностью, описывает его так:
Документ, написанный разборчивым почерком, занимает папку в 57 страниц. В нем нет никаких указаний, отсутствуют дата, заголовок и подпись. Он был написан, как следует из контекста, в Константинополе современником Боэтти. Сейчас он находится в архивной библиотеке, в каталоге указан под именем Боэтти.
Титульный лист донесения агента из Константинополя королю Сардинии Виктору Амедею III. В XVIII веке с него были сделаны несколько рукописных копий. Оригинал хранится в Государственном архиве Турина. Полукожаный переплет, формат 245×185 мм.
Эта публикация вызвала интерес многих итальянских исследователей, среди которых ученый, писатель, журналист Алессандро д’Анкона; психиатор и преподаватель Чезаре Ломброзо, политик Дж. Финци.
В 1881 году Алессандро д’Анкона публикует в газете «Fantulla della Domenica» (Рим, 20 февраля 1881г.) статью, которая привлекла внимание широкой публики. В ней он рассказал о находке профессора Е.Оттино и сообщил, что монах Доминиканского ордена Джованни Баттиста Боэтти и есть шейх Мансур.
Эта неожиданная новость имела огромный успех. В 1884 году эту статью перепечатал журналист Ганьер в парижском журнале «Nouvelle Revue» (Новый журнал, Париж, 15 мая 1884г.). В том же году она появляется в журнале «Русская мысль» под названием «Авантюрист XVIII века» (М., “Авантюрист XVIII века, журнал “Русская мысль”, кн.VII, стр. 313, 1884г.). Анонимный автор представил шейха Мансура как великого религиозного реформатора и командующего 80-тысячной армией, которая захватила Эрзерум и Тифлис, прежде чем попасть в плен и быть сосланным на Соловки. Эту историю повторили в своих работах знаменитые русские историки В.Потто, А.Лавров, Г.Прозрителев.
Дубровин Н.Ф. (1837-1904)
Русский историк, академик, генерал-лейтенант Русской императорской армии Николай Фёдорович Дубровин также пишет в 1880-х годах, что на Кавказе появился новый пророк. Однако отрицает, что это был Джованни Баттиста Боэтти и утверждает, что это Учерман из селения Алды. В то же время, приписывает ему пророческие высказывания, описанные в находке профессора Оттино и называет его лже-пророком (Дубровин Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе : Т. 1-6., Санкт-Петербург, 1871-1886гг. См. т.II, от стр.86).
Если про Ушурму мы не знаем практически ничего, кроме докладов комендантов русских крепостей о том, что в селении Алды появился лжепророк, который будоражит народ и описания его чудачеств, типа пророческих сновидений, странных одежд и т.п., то жизнь Джованни Баттиста Боэтти до 1786 года известна довольно подробно. На Западе про него написаны с десяток книг и несчетное количество статей, начиная с XIX века. Что удивительно и непонятно, ни одна из этих книг не переведена на русский язык, не считая нескольких некачественных самиздатов.
Это действительно был великий авантюрист.
Джорджио Ди Франческо в прологе к работе «Пророк Мансур. Легендарная история пьемонтского шейха XVIII века» (Турин, 1996) пишет:
Великие, недисциплинированные люди, мятежные против всякого правила или ограничения, восторженные в своих решениях, пылкие духом, смелые и невзирающие на опасность, дерзкие и надменные, почти презирающие занятия «простых людей»: такими были все великие авантюристы прошлого, и особенно XVIII века. Среди них выделяется малоизвестная фигура, безусловно, забытая даже составителями самых известных энциклопедий, — пьемонтец, заслуживающий той же славы, что и Джузеппе Бальзамо, более известный как «Кальостро» или Джакомо Казанова.
Чезаре Ломброзо писал о нём:
Наполеон, которому не хватило лишь случая, чтобы стать великим завоевателем.
Франко Кардини, один из многих историков, писавших о Джованни Баттиста Боэтти, описывает его следующим образом:
Он говорил на двенадцати языках, включая арабский, черкесский и азербайджанский. Был агентом султана, шаха, царицы, короля Франции и Венецианской республики — и всех их предал. Был лжеврачом, целителем, шпионом, соблазнителем – либертином; а под именем “Пророк Мансур” — основателем новой веры, соединявшей христианство и ислам. Он побывал в Ливане, Сирии, Курдистане, Армении, Грузии, Персии. Мечтал возглавить свободную конфедерацию кавказских государств, но стал жестоким, деспотичным атаманом – разбойником. Умер в ссылке в православном монастыре на острове Белого моря.
Джованни Баттиста Боэтти (портрет, датируемый 1763 г., масло на холсте, 88 х 70, автор неизвестен).
Краткая справка о Джованни Баттиста Боэтти:
Родился 2 июня 1743 года в маленьком поселке Пьяццано в регионе Монферрато на северо-западе Италии. Его отцом был нотариус Спирито Бартоломео Боэтти, потомок графов Кунико, а матерью — Мария Маргерита, дочь нотария Витторио Империале Монтальто из Крешентино на реке По.
Когда Джованни было семь лет, мать умерла при очередных родах. В 1754 году отец женился второй раз. Мачеха ненавидела детей Спирито Бартоломео от первого брака и настраивала его против них. Отец и без того был очень груб с Джованни Баттиста, нередко жестоко избивал, а однажды даже стрелял в него, но промахнулся. В конце-концов наш герой решит покинуть отчий дом.
В 15 лет Джованни отправили в колледж в Турин и против его воли заставили изучать медицину. С того момента он мечтал сбежать, путешествовать по Европе и на Востоке. В 1761 году Джованни покидает Турин и в течение следующих 25 лет находится в водовороте невероятных приключений, которые не буду пересказывать, желающие могут ознакомиться с ними по ссылкам внизу. Отмечу только, что в 20 лет стал монахом Доминиканского ордена.
Мы же сразу подойдем к тому моменту, когда он провозгласил себя новым пророком.
Франческо Пикко, “Пророк Мансур”, 1915 г.:
В 1784 году Джованни Баттиста Боэтти посетил Петербург, добился встречи с князем Потемкиным и предлагает ему план завоевания Константинополя. Потемкин отклонил предложение, а Боэтти вернулся на Восток, обосновался в Амадии, в Курдистане и решает провозгласить себя Пророком, посланным с небес для того, чтобы исправить злоупотребления в соблюдении мусульманской религии. Он знает много восточных языков, прекрасно разбирается в местных обычаях и традициях этих народов, имеет обширные личные связи, знает свою цель и готов дойти до нее.
Перпетуо Диониджи Дамонте, «Пророк Мансур, Шейх Оган-Ооло, или Отец Боэтти», Sacerdote, Монкальво, 1882г.:
Он вступает в отношения с Табетом Хабибом, богатым персидским купцом, живущим в Скутари, предместье Константинополя. Ему он открывает своё сердце и полностью излагает великий замысел, который так долго вынашивал. Хабиб одобряет его и предоставляет в его распоряжение себя и всё своё состояние. Он также сближается с тремя европейцами — Клеофой Тевено – французом, Камилло Рутилиано – неаполитанцем, и Самуэлем Гольдбергом – немцем; и они отдаются Боэтти душой и телом, лишь бы ему удалось осуществить свой воинственный проект.
Он покупает ружья, штыки, порох, пули и шпаги и всё это упаковывает в ящики вместе с товарами всякого рода. Затем это оружие и боеприпасы он отправляет по Чёрному морю и тайно высаживает в Синопе.
В январе 1785 года Боэтти, сопровождаемый Табетом Хабибом и тремя европейскими подданными, отплывает из Константинополя на судне и высаживается в Трабзоне; оттуда он направляется в Эрзерум, где оставляет своих спутников с приказом выслать ему ящики, как только представится возможность. Сам он отправляется в Персию, где облачается в поистине пророческое одеяние. Он сбривает волосы, оставляя на голове хохолок (1.), за который, как он верит, Мухаммед возьмёт его, когда захочет перенести на небо.
- Небольшое отступление от темы. Много лет назад мне попалась на глаза вот эта скульптура «Чеченец в засаде» русского художника-графика Евгения Лансерея, 1871 год. Несмотря на описание к скульптуре: “Обратите внимание на стрижку мужчины. Эта стрижка была распространена в некоторых районах Чечни, а также у черкесов и абхазов”, подумал – ерунда какая-то, видимо, художник перепутал чеченцев с запорожскими казаками. А сейчас, прочитав у Дамонте про хохолок, думаю, может действительно в каких-то районах Чечни было поверье, что ухватившись за него их вознесут на небо.
На голову он надевает зелёный тюрбан — знак родства с великим Пророком. Он надевает белую шерстяную галабею с чрезвычайно широкими шароварами, стянутыми на боку шнуром, называемым дикке; на ноги — меркубы, то есть жёлтые башмаки.
Одетый таким образом, он тайно покидает Персию и поселяется в городе Амадия в Курдистане. Он прибывает туда в месяц Рамадан, соответствующий нашему марту, священный для мусульман месяц, в который они строго постятся от рассвета до заката, не принимая ни пищи, ни питья, ни кофе, ни табака.
Пятница является праздником для турок, как суббота для евреев и воскресенье для католиков.
Боэтти, одетый как турок, каждую пятницу входит в мечеть, предварительно совершив омовение, предписанное законом. Там он падает на колени на ковёр, бьёт себя в грудь и испускает вздохи, способные сдвинуть мельницу. Он обращён к нише в апсиде, где, как верят, является в духе Мухаммед, и горячо молит его наставить на путь истинный заблудших и всех тех, кто отступил от заповедей святой книги.
Он строго постится от рассвета до заката, а во время магриба, асра и утром, когда муэдзин поёт с минарета, старается находиться среди толпы, бросает свою галабею на землю и, обратившись к Мекке, молит великого Пророка быть милостивым к своим верующим.
Турки поначалу изумляются, видя столь набожного, столь ревностного и столь строгого в соблюдении Корана единоверца; и однажды их шейх спрашивает его: «Кто ты, что молишься с таким пылом?» Боэтти отвечает: «Я — посланник Мухаммеда, который, видя, что все его последователи нарушают заповеди его святой книги и потому все идут к погибели, послал меня предупредить их, чтобы они вернулись на добрый путь, иначе он будет вынужден наказать их всех».
Тогда шейх и все турки начали дрожать и смотреть на него с восхищением.
Как ему удалось собрать многочисленных последователей, поднять знамя войны и одерживать победы опять-же не буду повторять и отсылаю читателей к ссылкам в конце статьи.
После первой боевой удачи Боэтти принял титул – Мансур, что означало «Победоносный».
Я пытался выяснить кто такой профессор Туринского университета Е. Оттино, но не сумел это сделать. Даже отправил письмо в этот университет, но не получил ответа. Зато нашел его отчет о Джованни Баттиста Боэтти – первый документ, где утверждается, что это шейх Мансур. Полную версию можете почитать по ссылке в конце статьи, а я бы выделил несколько интересных моментов.
Е. Оттино пишет:
В Пьемонтских государственных архивах хранится донесение времён короля Виктора Амедея III, поступившее из Константинополя. Автор донесения упоминает, что в окрестностях Перы и Галаты ему довелось видеть человека, события из жизни которого и составляют содержание этого документа.
В донесении подробно описаны первые события из жизни того, кто впоследствии скрылся под именем пророка Мансура. Источник сообщает, что часть сведений была почерпнута из собственных записок Мансура. Эти записки он вёл с величайшей тщательностью и хранил вместе с драгоценными украшениями в особом ящике. Однако во время похода на Константинополь (о котором уже шла речь выше) некий человек, которого Мансур держал при себе в качестве канцеляриста и доверенного лица, похитил этот ящик и, бежав в Константинополь с прекрасной грузинской рабыней, в которую был влюблён, разгласил тайну.
Записки Мансура доходят до 28 октября 1786 года, и донесение не идёт далее этой даты, так что оно не проливает света на последующую часть его жизни, которую мы, основываясь на других, немногочисленных и отрывочных источниках, постарались восполнить и изложить до сих пор.
Лев Толстой, которого не нужно представлять, похоже, тоже был в курсе этой истории. Советско-российский писатель Анатолий Виноградов в студенческие годы трижды встречался с Львом Толстым. В своей книге «Шейх Мансур» (1934) он вспоминает, что на одной из этих встреч речь пошла о священных войнах и Лев Толстой был в негодовании:
А.К.Виноградов (1888-1946)
Знают ли они, что священных войн не бывает… и даже самая священная – кавказский газават – и та была выдумана, кем бы вы думали?
Возьмите сейчас любой справочник по Кавказу по военной истории Буткова и прочтете под именем Шейха Мансура целый ряд странных и нелепых вещей.
Вот вам XXXIX том энциклопедического словаря Брокгауза! – “Шейх Майсур один из видных деятелей кавказской войны конца XVIII века. Шейх Мансур, настоящее имя которого было Ушурма, родился в Алды в Большой Чечне. История его самого, так и проповеданного им учения до сих пор вполне не выяснена”.
Так вот, если выяснить эту историю, то окажется, что она так же мало связана с Кавказом, как и ее герой. Это тем более странно, что Кавказ очень чуток ко всему чужому и, чтобы так обмануть кавказских мусульман, как их обманули однажды, нужно быть только искрой, падающей на пороховую бочку, ибо создать целое учение не мог конечно маленький ничтожный человек Шейх Майсур. В самом деле: от Мансура потерпел поражение в 1785 году полковник Пьери с отрядом отборных войск. Следом, город Битлиса с двадцатитысячным населением открыл ворота Мансуру, высокорослому, чернобородому мужчине, в белой одежде суфия, черноглазому, стройному, с горбатым носом, худым, бледным лицом, горящими глазами и “речью, которая жгла, как уголь”. А с ним было всего 96 человек, и укрепленный город сдался ему без боя!!! Отсюда начало его славы!!! А умер он в Соловецком монастыре, после того как был взят в плен уже в 1791 году. И вот подумайте, что этот человек был предшественником великого Шамиля, знал наизусть коран и, всех дивил строгостью своей жизни, кавказским презрением к боли и настоящим фатализмом. Причем он не был ни кавказцем, ни мусульманином. Это был обыкновенный европейский неудачник. А все неудачники и жулики, как только начинают войну, прибавляют название “священная”.
Ошеломленный ураганом неожиданной информации от великого писателя, Анатолий Виноградов пишет в конце своей книги:
К этому сводятся старые документы, касающиеся загадочного Шейха, которого историческая наука до 1913 года продолжала считать чеченцем Ушурмою из аула Алды, и лишь Лев Николаевич Толстой очевидно знал его подлинное имя.
Другой гений русской литературы Александр Пушкин:
«…Черкесы ненавидят нас. Мы изгнали их с обширных пастбищ; их аулы разрушены, целые племена… исчезли. День за днем они отступают все дальше и дальше в горы откуда направляют свои набеги… Что делать с таким народом?… Они обратились в ислам совсем недавно. Их поглотил фанатизм апостолов Корана, среди которых выделялся Мансур, выдающийся человек, который долгое время сплачивал Кавказ против русского господства и, наконец, захваченный нами, умер в Соловецком монастыре. Кавказ ждет христианских миссионеров. Но из-за нашей лени нам легче вместо живого слова печатать мертвые буквы и посылать молчаливые книги людям, которые не умеют читать…» (Путешествие в Арзрум, 1829-1835).
Знаменитый дагестанский ученый – историк Гасан Алкадари (1834-1910) в своей обширной исторической хронике “Асари – Дагестан” пишет о шейхе Мансуре как о турецком посланнике с миссией поднять мусульманское население Кавказа на войну с Россией (изд. ДНИИ, Махачкала, 1929г., стр. 104-105).
Историк Кавказа и писатель Семен Михайлович Броневский (1763-1830) пишет в своей работе “Новейшие географические и исторические известия о Кавказе”, 1823 г.:
В 1785 году появился у чеченцев проповедник из Дервишей, по имени Ших-Мансур (Лжепророк Ших-Мансур взят был в плен в Анапе в 1791 году, и умер на Соловецком острову в заточении.), подосланный Портою для возмущения Горских народов против России, под предлогом распространения Магометанской веры. Он выдал себя за пророка и с таким рвением отправлял свое послание, что в течение шести лет успел и в том и другом предмете, обратив решительно в Магометанство Чеченцев и Черкесов. С того времени выстроены у них мечети и умножились духовные чины, Имамы, Кадии, Муллы, имеющие важное влияние в судопроизводстве, равно как во внутреннем и внешнем управлении. Черкесы, признав Магометанскую веру Сунской секты за господствующую, должны были вести суд и расправу по Алкорану, который у Магометан есть единственный источник духовного и гражданского законоположения. Однако они сохранили древние свои обычаи, составляющие дополнительную статью неписанных законов. Простой народ менее предан новой свое вере, нежели Князья и Уздени, и, при удобном случае, кажется, не усомнился бы обратиться к закону предков своих; но политика Князей всегда старается предупреждать малейший к тому повод, в опасении, чтобы Российская власть не водворилась между их подданными посредством духовных сношений.
…
Когда в 1785 году появился у них известный лжепророк Ших-Мансур, возмущавший Горские народы против России, то послан был на Сунжу отряд войск до трех тысяч, под командою Полковника Пьеррия, который по неосторожности, столь часто вредящей мужеству, зашел в лесистые дефилеи, оставя тыл свой без прикрытия, от чего сей поиск был неудачен, и отступление последовало с нарочитаю потерею по числу отряда, при чем большая часть Офицеров и сам начальник остались на месте сражения. Таковой успех обольстил Чеченцев суеверным в них самонадеянием, что они непобедимы и даже невредимы, по словам Ших-Мансура, от пушечных ядер; но вскоре потом жестокия поражения, ими претерпенныя от Российских войск, умерили иступление новых поборников Мусульманства, доказав им наглую ложь их проповедника, который и сам попал в плен при взятии Анапы.
А.В. Терещенко (1806-1865)
Российский этнограф, археолог и литературовед Александр Власьевич Терещенко (1806-1865) написал исследование под названием «Лжепророк Мансур». (Журнал “Сын Отечества”, №15-16, 1856). В статью «Лжепророк Мансур» практически полностью вошло неопубликованное «Известие о бывшем в Кавказских горах лжепророке Мансуре» из личного архива выдающегося историка и академика Петра Григорьевича Буткова, которое описывает происхождение, религиозные проповеди, военные столкновения и пленение шейха Мансура после штурма Анапы в 1791 году. Напомню, что Бутков воочию лицезрел Мансура в Анапе после его пленения (см. ссылку в конце статьи). Именно благодаря публикации в журнале «Сын Отечества» собранные Бутковым исторические свидетельства о первом имаме Кавказа вошли в научный оборот.
Франческо Бекаттини, итальянский писатель, историк, журналист, современник Боэтти («Vita e fasti di Giuseppe II», 1790):
На арене появился новый лидер секты, который угрожал возобновить ужасы религиозных войн. По этому поводу распространялось множество слухов… Во всяком случае, он раздавал амулеты и заклинания, которым приписывал силу делать мусульман неуязвимыми в сражениях против христиан…
Эдмонд Спенсер, английский писатель и путешественник, был в восторге от деятельности шейха Мансура («Путешествия в Черкесию, Крымскую Татарию и т. д.», 1839):
Граф Луи-Филипп де Сегюр, дипломат, историк, писатель, был послом Франции при дворе Екатерины II в 1784-1789 годах (“Memoires, souvenirs et anecdotes”, Paris, 1859):
Граф де Сегюр
Фанатик Мансур, лжепророк, именем Магомета вооружил кабардинцев и другие черкесские племена, и они толпами врывались в русские области с изуверством, которое усиливало их природную отвагу. Они ждали верной победы. Их предводитель поклялся им Аллахом, что артиллерия христиан будет безуспешна против них. Но, при первой же стычке пушки, не слишком-то уважающие пророков, не оправдали предсказания и истребили множество мусульман. Тогда Мансур придумал перед каждым отрядом выставлять подвижные брустверы, утвержденные на дрогах с четырьмя колесами и сплоченные из досок, между которыми был фашинник. Горцы, в восторге от этого необыкновенного изобретения и уверенные, что за этою защитою они пройдут невредимы, подвигаются вперед. Но скоро русская артиллерия разгромила эти преграды, и черкесские колонны окружены, разбиты, уничтожены совершенно. Знамя пророка с надписями из Корана было захвачено, и пророк погиб или бежал. Я поспешил сообщить эту новость графу Шуазелю, которого турки обманывали тогда ложными известиями о мнимых победах, будто бы одержанных ими на Кавказе и в Грузии.
Джон Фредерик Баддели — английский путешественник, кавказовед, учёный и журналист пишет в своей книге “Российское завоевание Кавказа” (John F. Baddeley, The Russian conquest of the Caucasus, 1908):
John F. Baddeley (1854-1940)
Тем временем, в 1785 году, произошло событие, полное значение которого, тогда никем не предугаданное, станет ясным позднее. Шейх-Мансур, первым проповедовавший и возглавивший газават, то есть священную войну, против неверных русских на Кавказе, был одним из тех странных существ, в которых сочетались религиозный фанатизм, воинский пыл и натура, склонная к авантюрам, — существ, для которых лишь мечтательный, воинственный, беспокойный, невежественный Восток, в дни своих смут и потрясений, способен предоставить подходящее поприще для деятельности; ибо только там и нигде более они могут найти тот человеческий материал и те местные условия, которые необходимы для сколько-нибудь значительного успеха.
Тёмного происхождения, сомнительного племени, с неизвестным рождением, воспитанием и даже самим именем, Шейх-Мансур появился как бы с облаков, уже вполне сложившимся — воином, проповедником и пророком; и, несмотря на множество неудач, значительно перевешивавших его отдельные успехи, он увлекал за собой то одно, то другое из свирепых племён гор и лесов. Правда, ему не удалось объединить их против общего врага, но именно он первым научил их тому, что в религиозном преобразовании заключён единственный шанс сохранить дорогую им свободу и независимость, и тем самым заложил основу для будущего единения и того великого движения, которое под именем мюридизма в грядущем столетии год за годом, десятилетие за десятилетием будет сводить на нет всю мощь России.
Точное время и место его первого появления на Северном Кавказе, как и всё, что касается его ранних лет, остаётся неизвестным. Профессор Оттино несколько лет назад обнаружил в государственных архивах Турина серию писем, которые Шейх-Мансур писал домой своему отцу; эти письма, если они подлинны, кладут конец той тайне, которой окутана значительная часть его жизни, но делают его судьбу лишь ещё более поразительной. Согласно этим документам, мы имеем дело в лице предполагаемого шейха с итальянским авантюристом, неким Джованни Баттиста Боэтти, родившимся в Монферрато, где его отец занимался нотариальной практикой. Предназначенный к медицинской профессии, юный Боэтти бежал из дома в пятнадцать лет и после разнообразных приключений и скитаний стал монахом доминиканского ордена, а затем отправился на Восток в качестве миссионера. Здесь, в Малой Азии, в Палестине и Турции, на Кипре — и даже, как говорят, в Санкт-Петербурге, — он провёл долгие годы странствий, полных всевозможных удивительных и даже скандальных приключений, увенчавшихся его появлением в Курдистане в облике мусульманского пророка, в каковом качестве он достиг такой популярности, что повёл за собой армии фанатиков, числом во многие тысячи, на штурм и разграбление таких значительных городов, как Битлис, Ахалцихе, Карс и даже Тифлис.
Далее Джон Баддели совершенно справедливо ставит под сомнение громкие военные успехи Боэтти.
Но поскольку, какова бы ни была правда относительно его происхождения, в рассказе об его предполагаемых ранних военных успехах истины, безусловно, её нет никакой, то лучше, впредь до подтверждения из других источников, считать откровения туринских архивов («Curiosità e ricerche di Storia Subalpina» (Турин, 1876), № VI.) не более чем плодом причудливого воображения.
Русские, единственные к которым мы можем обратиться за достоверными сведениями о его судьбе, не имеют достоверных сведений о его ранней жизни. Казем-бек, учёный мусульманин и русский подданный, утверждает, что Шейх-Мансур был оренбургским татарином, получившим религиозное образование в Бухаре, тогда как русские военные донесения указывают на Алды в Чечне как место его рождения, и на Дагестан — как место, где он изучал Коран. Но, как отмечает Потто (Т. I, с. 149. См. также генерала Ханыкова, главный русский авторитет по мюридизму, «Сборник газеты “Кавказ”» (1847), т. I.), эти сведения, по всей вероятности, были получены от самих чеченцев и вполне могли не иметь под собой иного основания, кроме естественного желания этого фанатичного народа приписать себе честь порождения столь прославленного патриота и пророка.
В итоге Баддели пишет, что после пленения в Анапе Шейха Мансура:
“… отправили сначала в Санкт-Петербург, как говорят, в Царское Село, на показ Императрице, а затем заточили в Соловецкий монастырь на острове в Белом море, где он несколько лет спустя скончался”.
Русский писатель и бывший военный Василий Иванович Савинов (1824-1878) в 1852 году написал роман “Ших – Мансур” в четырех частях (“Ших-Мансур”, журнал “Пантеон и репертуар”, книга 1, 1852), который можно почитать разве что для общего кругозора (ссылка в конце статьи). На историческую достоверность это художественное произведение претендовать не может, а только показывает какое у автора широкое воображение. Шейх Мансур, которого Савинов называет “Ших”, является у него кыргызом. И не только Мансур, по версии автора в Чечне действует целая группа кыргызов, устроившая какие-то разбирательства между собой. Они же появляются и при штурме Анапы, и в Соловецком монастыре, куда был заключен Мансур.
“Вестник Академии наук Чеченской Республики” считает, что Боэтти придумал себе фантастическую биографию, чтобы встать в ряд знаменитых авантюристов XVIII века, таких как граф Калиостро и Джакомо Казанова. (Соколов А.Р., Умаров Д.В. “Европейская легенда о шейхе Мансуре. История одной мистификации”. Вестник Академии наук Чеченской Республики. 2024. 3 (66).
Французский историк – востоковед Александр Беннигсен в своей работе “Народное движение на Кавказе в XVIII веке. «Священная война» шейха Мансура (1785–1791)” приводит документы (письма шейха Мансура) из турецких архивов. Все они относятся к 1785 году. В документе, который нашел профессор Е. Оттино, сказано, что последняя запись в дневнике Боэтти была сделана 28 октября 1786 года, перед тем как он укрылся в кавказских горах после ряда военных поражений. Далее следы шейха Мансура теряются на 5-6 лет, за исключением двух коротких упоминаний в российских источниках, что в 1787 году он терпел поражения в столкновениях на реках Уруп и Лабà (притоки р.Кубань). В конечном счете шейх Мансур находится с турками в крепости Анапа, где и был пленен в 1791 году.
Боевые действия на Кубани в 1787 году подробно описывают зарубежные исследователи. Вот карта, опубликованная австрийским придворным печатником и издателем Иоганном Томасом фон Траттнерном (Johann Thomas von Trattnern, 1717-1798). Карта показывает позиции и действия русских войск под командованием генерал-лейтенанта Потемкина, полковника Ребиндера, генерал-майора князя Натиева, генерал-майора Джелагина, бригадира Булгакова и полковника Депрерадовича в Кубанской области с 1 по 10 октября 1787 года. 
Сражения между русскими и татарами у реки Кубань с 1 по 10 октября 1787 года.
Разъяснение буквенных значений:
A) Русский корпус под командованием генерал-лейтенанта Потёмкина переправляется через Кубань тремя колоннами и подходит к резиденции шейха.
B) Полковник Ребиндер захватывает укреплённый обоз (баррикаду из повозок).
C) Около 400 неприятелей уничтожены.
D) Полковник Ребиндер подвергается нападению шейха Мансура у пункта E, однако при поддержке Астраханских драгун и батальона гренадер обращает противника в бегство.
F) Генерал-майор князь Натиев 3 октября наступает на неприятеля, усиленного новыми войсками; разбивает его и сжигает деревни.
G) Он рассеивает кубанских татар.
H) Генерал-майор Елагин поручает бригадиру Булгакову тревожить неприятеля.
I) С этой целью он направляет также полковника Депрерадовича.
L) Тот, ведя свой отряд в полном порядке, проходит через неприятельские селения и, после семичасового сражения, обращает всех кубанцев в полное бегство.
Потери неприятеля были значительными. Русские потеряли 50 убитыми и 146 ранеными.
M) Кордон, выставленный русскими.
Прим. – иностранные исследователи называют всех кавказцев татарами.
Другой вариант этой карты с изображением шейха Мансура.
Так шейха Мансура изобразил немецкий художник Йоганн Кристоф Винклер (Johann Christoph Winkler, 1720 – 1797). Надпись: “Шейх Мансур. Турецкий пророк.”
Перенесемся в Анапу
9 июня 1791 года сводный отряд генерала-фельдмаршала Гудовича подошел к Анапе. Перед штурмом крепость была подвергнута сильнейшему артиллерийскому обстрелу. После отклонения турками ультиматума о сдаче города, Гудович отдает приказ на штурм. 22 июня 1791 года Анапа была взята. В плен попало 13 тыс. турок, в том числе комендант крепости, а также шейх Мансур.
Интересный момент. Востоковед С. Б. Манышев в своей работе “Шейх Мансур. Его сторонники и противники на Северном Кавказе” пишет о чеченцах, попавших в плен вместе с Мансуром.
Схваченные вместе с имамом во время штурма крепости Анапа чеченцы Гаджи Гассан и Чеге Витингов, а также лезгин Сулейман и ногаец Кеич Али Картышов были определены на поселение в Таврическую губернию вместе со своими женами и детьми. Как отмечал таврический муфтий, здесь они «ведут себя добропорядочно и ни малейшего покушения к каковому-либо злому умыслу за ними не примечено».
Иван Васильевич Гудович в своих мемуарах подробно описывает драматический штурм турецкой крепости Анапа, упоминая, в том числе, сопротивление шейх Мансура.
И.В.Гудович (1741-1820)
Таким образом, после продолжения пяти часов с половиной беспрерывного, сильного ружейного огня и поражения неприятеля, въехавшею в крепость конницей, крепость была взята. В ней взяты в плен: трехбунчужный паша, командовавший под ним, Батал Паша, приходивший прежде меня на Кавказскую Линию, сын [Сераскир Батас-Паша был взят в плен в кровопролитном сражении 30-го сентября 1790 года генерал-майором Германом], и много других чиновников; более ста орудий, более ста знамён, провиантский магазин и восемнадцать тысяч пленных, между которыми небольшая часть гарнизона, состоявшего из 25000, ибо прочие, при упорном сражении, все побиты были. У меня было войска на штурм 7200 человек, из которых 1240 было убитых и 2415 раненых. Когда вся крепость была уже очищена, то стреляли ещё по войскам, из одной землянки, куда скрылся лжепророк Шейх с шестнадцатью человеками ему приверженных, который взят был живым, и отослан при рапорте к Высочайшему Двору, и который прежде атаковал с 10000 крепость Кизляр, по сильной доверенности к нему почти всех горских народов, на северной стороне Кавказских гор обитавших.
Александр Беннигсен пишет: “Он был немедленно отправлен под конвоем в Санкт-Петербург, где к нему отнеслись не как к военнопленному, а как к мятежнику («См. рукописную записку графа А. Безбородко секретарю Тайной экспедиции С. И. Шишковскому от 26 июля 1791 года, из которой следует, что Екатерина II приказала обращаться с ним как с „опасным политическим преступником“; цитируется у Смирнова в Вопросах истории религии и атеизма, указ. соч., с. 57).
Его неоднократно допрашивал секретарь Тайной экспедиции, и по рескрипту Екатерины II, направленному 15 октября 1791 года полковнику Колюбакину, коменданту Шлиссельбургской крепости, шейх Мансур был приговорён к пожизненному заключению в этой цитадели «за то, что поднял горские народы на восстание против России и нанёс большой вред Империи».
Он умер там 13 апреля 1794 года.” (A. Bennigsen. Un mouvement populaire au Caucase au XVIIIe siècle. La « guerre sainte » du sheikh Mansur (1785-1791).
ПРАВИТЕЛЬСТВУЮЩЕГО СЕНАТА В ТАЙНУЮ ЭКСПЕДИЦИЮ
От полковника Шлиссельбургского
коменданта Колюбакина
Рапорт.
Сего апреля 14-го из объявленной экспедиции отпущенное повеление здесь мною оное получено 15 числа о погребении и о вывозе ис крепости на Преображенскую гору тела находящегося в сей крепости секретного арестанта Шиха Мансура. Исполняя оное повеление сего месяца в шестое на десять число пополудни в двенадцатом часу вышеписанного Ших Мансура тело ис крепости поручиком Юхаревым вынесено и прямо водою на Преображенскую гору отвезено, где оное и погребено, о чём сим Правительствующего Сената Тайной экспедиции покорнейше имею честь донесть.
Полковник и комендант Колюбакин
апреля 16-го дня 1794 года
Возвращаемся в Италию
Газета “Монферрато” от 17 ноября 1998 года: “Екатерина II заключила его в православный монастырь Соловецк на берегу Белого моря. Там, недалеко от Полярного круга существование пророка из Монферрато завершилось глубокой изоляцией в крепости – монастыре, окружённой мощными башнями. Если кто-то захочет, может довериться свидетельству дона Перпетуо Диониджи Дамонте, приходского священника Пьяццано, который, читая последнее письмо, адресованное семье 15 сентября 1798 года, процитировал этот отрывок с просьбой «о прощении у своих родителей, братьев и сестёр за причинённое им неудовольствие и горячо просил их молитв за себя, поскольку был близок к смерти».
Ферма, где родился Джованни Баттиста Боэтти, теперь представляет собой современную винодельню, но мемориальная доска в старинном дворе увековечивает подвиги ее самого знаменитого сына. Перевод: В этом доме 2 июня 1743 года родился ДЖОВАННИ БАТТИСТА БОЭТТИ, известный под именем ПРОРОК МАНСУР ШЕЙХ ОГАН ООЛО. Во главе восьмидесяти тысяч человек он покорил Армению, Грузию, Курдистан и Черкесию и правил там шесть лет как абсолютный суверен. Умер в 1798 году в Соловецке на Белом море.
Перпетуо Диониджи Дамонте 1828-1900
Эта надпись была установлена настоятелем прихода Пьяццано, отцом Перпетуо Диониджи Дамонте (1828 – 1900), который посвятил себя не только душепопечению, но и исследованию жизни самого известного уроженца деревни. Старина Дамонте, очевидно, плохо знал географию России, так как путал Черное море с Белым. Сначала на этой табличке было написано “… в Соловецке на Черном море (In Solowetsk sul Mar Nero)”.
Отец Дамонте не скупился на преувеличения и хвалебные слова в адрес Боэтти, что заметно даже по этой мемориальной доске, тем не менее его заслугой является то, что он оберегал историю региона и рассказывал жителям Монферрато об их эксцентричном и талантливом земляке.
В 1859 – 1862 годах отец Дамонте был миссионером на Востоке, где отыскал следы Боэтти через рассказы халдейского епископа Джузеппе Ауду из Амадии.
В 1882 году Диониджи Дамонте решил обогатить то, что написал профессор Е.Оттино. Результаты своих поисков в приходском архиве; сведения, собранные на Востоке; сбор свидетельств родственников Боэтти и воспоминаний стариков 80-90 лет, знавших семью Боэтти; особенно его племянницы Анжелы Марии, которая владела тетрадью воспоминаний, написанных самим Боэтти. Все эти сведения были опубликованы в книге Дамонте «Пророк Мансур, Шейх Оган-Ооло, или Отец Боэтти» (типография Sacerdote, Монкальво, 1882).
В своей книге отец Дамонте пишет:
Боэтти, попав в плен к Гудовичу, был представлен императрице Екатерине II, чтобы она решила, что с ним делать — отправить в Сибирь или казнить. Императрица не захотела наказывать его столь сурово, а напротив — проявила к нему щедрость и великодушие. Она уважала людей, превосходящих обычные мерки, и тем более его, о котором в течение долгого времени говорили на всём Востоке. Она оказала ему знаки благоволения, назначила пожизненную пенсию в сто тысяч франков в год и определила на постоянное место жительство в Соловецк. Там он удалился в монастырь католических армян и прожил ещё семь лет — до 1798 года, в котором и умер.
Именно из этого монастыря он в последний раз написал своему отцу в Пьяццано, подписавшись: «Брат Джованни Баттиста Боэтти, из Ордена Проповедников» (Fr. Giovanni Battista Boetti, dei Predicatori), датировано: Соловецк, 15 сентября 1798 года. В то время его отец, Спирито Бартоломео Боэтти, был ещё жив и умер двумя годами позже — 23 октября 1800 года, в возрасте 84 лет.
В этом письме, как мы сказали с самого начала, Боэтти просит у родителей, братьев и сестёр прощения за причинённые им огорчения и горячо поручает себя их молитвам, говоря, что вскоре покинет эту долину скорби, чтобы отправиться на небеса. Это заставляет думать, что он раскаялся и умер в католической вере, в которой был рождён.
Еще несколько цитат из книги Дамонте, думаю будут вам интересны:
В 1876 году в работе « Любопытства и исследования субальпийской истории» (эпизод VI) профессор Е. Оттино рассказал про исторические события, связанные с отцом Боэтти и говорил, что почерпнул их из отчета (донесения), который находится в Государственном Архиве в Турине.
Мы сравнили этот отчет с записями в приходском архиве Пьяццано, и теми, которые нам удалось получить от семьи Боэтти, и нашли их точными и непротиворечивыми, так что никаких сомнений в их достоверности быть не может.
Мы также расспросили наших 80-90-летних стариков, которые утверждают, что лично знали братьев и сестёр вышеупомянутого пророка Мансура, как и самого Джованни Баттиста Боэтти.
Его отцом был синьор Спирито Бартоломео Боэтти, нотариус, потомок графов Кунико. Джованни Баттиста имел двух братьев по отцу. Один был Луиджи Боэтти, нотариус в Пьяццано, погибший в результате несчастного случая в Трино в 1814 году.
Посещая в детстве дом Боэтти, нам посчастливилось познакомиться с племянницей знаменитого Мансура, синьорой Анжелой Марией, дочерью вышеупомянутого Луиджи Боэтти, которая в 1840 году всё ещё владела записной книжкой, написанной самим Мансуром, в которой подробно были описаны его первое и второе путешествия на Восток, и которую она читала всем друзьям, приходившим к ней в гости. В этой книжке указаны названия посещённых городов, посёлков и описаны приключения, которые с ним произошли.
Ныне живущий в Тревилле синьор Карло Боэтти является правнуком великой личности, о которой мы рассказываем, и владеет прекрасным полотном, изображающим отца Боэтти в образе доминиканца, с двумя молниеносными лучами и гордым выражением лица. С этого полотна было сделано множество фотографий, одна из которых хранится у нас.
Писатели, которые рассказывали о его политической жизни на Востоке, не смогли установить его происхождение. Уорнер в своем труде «Шамиль, пророк Кавказа» говорил, что он был уроженцем степей Оренбурга. Оливье в своем «Путешествии в Персию» утверждает, что он был жрецом Великого Ламы Тибета. Потье в своей книге «Экспедиция русских на Восток, 1788 год» говорит, что он был индийцем, отступившим от бирманского обряда. Бекаттини в «Жизни Екатерины II» добавляет, что он был пьемонтским гренадером, принявшим турецкое христианство в Алжире. Эти писатели не могли объяснить происхождение пророка Мансура, поскольку тот держал всё окутанным тайной.
Однако время от времени он писал родственникам и сообщал им известия о чудесах, которые творил на Востоке. Многие из этих писем хранила вышеупомянутая синьора Анжела, и они были подписаны «Пророк Мансур», но по почерку было ясно, что это Джованни Баттиста Боэтти. Поэтому в семье и среди друзей шутили, говорили: «Пророк Мансур написал». В одном из писем он упоминал двадцать четыре заповеди, которые сочинил для своих последователей. В другом письме из Тифлиса, подписанном «Шейх Оган Ооло», подробно описал оглушительную победу над царем Грузии. Последнее, датированное 15 сентября 1798 года, из Соловецка, подписано: «Брат Джованни Баттиста Боэтти, из Ордена Проповедников» (Fr. Giovanni Battista Boetti, dei Predicatori). В нём он просит прощения у родителей, братьев и сестёр за огорчения, которые им причинил, и горячо поручает себя их молитвам, потому что скоро покинет эту долину скорби, чтобы отправиться на небеса. Это заставляет думать, что он раскаялся и умер в католической вере, в которой был рождён.
Монсеньор Джузеппе Ауду, халдейский епископ Амадии (или – Амеди, город на севере Ирака), проезжал через Алеппо 29 июля 1861 года, когда я там находился и остановился на два дня в моём колледже. Среди прочего он рассказал мне, что в Амадии ещё есть последователи этого пророка Мансура и что его имя по-прежнему звучит у них с почтением.
Анонс, обложка и первая страница книги отца Дамонте.
Таким образом, падре Перпетуо Диониджи Дамонте стал первым биографом шейха Мансура.
Фермерский дом, где родился Джованни Баттиста Боэтти.
На Западе, в частности итальянские исследователи, чаще называют Мансура пророком, чем шейхом или имамом. Согласно тому же Е.Оттино, он провозгласил себя пророком и проповедовал новую религию, как её определяли – “смесь христианства и исламизма, деизма и иллюминатского утопизма» со следующим Уставом:
I. Есть только один Бог, которого следует почитать в духе и истине; все внешние культы Его оскорбляют.
II. Бог один и неделим; Он не Троица.
III. Христос был праведным и святым человеком; он был пророком, как и другие.
IV. Праведникам — награды, грешникам — наказания, но не вечные.
V. Ересью является молиться и благодарить Всемогущего.
VI. Все люди спасаются, если они праведны каждый в своей религии.
VII. Радость рая — это вечная жизнь без страданий.
VIII. Мир имел начало, но не будет иметь конца.
IX. Правители — это образ Бога, если действительно являются таковыми.
X. Прелюбодеяние — тяжкий грех.
XI. Блуд не является грехом.
XII. Убийство против справедливости, и за него полагается наказание от Бога и людей.
XIII. Инцест не является грехом, как природное явление.
XIV. Воровство является грехом, если совершено без крайней необходимости.
XV. Крещение и обрезание — смехотворные обряды.
XVI. Обеты в любой религии — дерзость, подлежащая наказанию.
XVII. Папа и муфтий — самозванцы.
XVIII. Самоубийство в определённых случаях дозволено.
XIX. Тяжёлый грех — нарушить данное слово и потерять честь.
XX. Жалкие, трусливые, скупые должны быть лишены своих званий и богатств и обречены на тяжёлый труд.
XXI. Женщина, пойманная на прелюбодеянии, должна быть забита камнями.
XXII. Девушка может распоряжаться своим телом по своей воле.
XXIII. Святой поступок — убить предателя.
XXIV. Долг — любить Бога превыше всего и ближнего как самого себя.
Газета “Монферрато” от 17 марта 1998 года пишет, что для выяснения этого вопроса (т.е. истории Мансура – Боэтти) была создана интернациональная группа, в которую входили мэр Пьяццано Риччи, доктор Серраферо – известный эксперт по местной истории, бывший мэр Лино Денти, а также российская делегация, в составе: профессор Мироненко, директор московских государственных архивов, известный историк Российской академии наук Владилен Г. Гаджиев и переводчица Валентина Кладовна. Эти новые исследования о Боэтти были начаты благодаря инициативе Камилло Басси, генуэзского историка и политика (который также присутствовал на встрече), и журналиста Джульетто Кьезы.
Чеченское правительство, к которому обратились с предложением принять участие в этой работе по исторической реконструкции, проявило резкое несогласие, заявив, что эта, во многом неоднозначная персона, несомненно является уроженцем Чечни.
Газета “Монферрато” конца XIX века
Ираклий II
Судя по Отчету, найденному Оттино, Джованни Баттиста Боэтти развернул бурную деятельность на Кавказе, но его подвиги явно преувеличены. Из дневника авантюриста, пересказанного нам агентом короля Сардинии, видно, что Боэтти вовсе не чуждо самохвальство, не говоря уже о его поклоннике падре Перпетуо Диониджи Дамонте. Вспомним, что настоятель церкви Пьяццано написал на мемориальной доске в честь Боэтти – “Во главе восьмидесяти тысяч человек он покорил Армению, Грузию, Курдистан и Черкесию и правил там шесть лет как абсолютный суверен.” Между разными народами и областями Кавказа случались стычки, набеги, но если бы некий пророк Мансур завоевал упомянутые регионы, мы, наверное, что-то знали бы об этом, хотя бы из школьного курса истории. Ради интереса поискал информацию о том, как пророк Мансур разбил армию грузинского царя Ираклия II и занял Тифлис. Такой эпизод непосредственно упоминается в его биографии. Как и следовало ожидать, мои поиски не увенчались успехом. Очевидно, какие-то небольшие, местечковые столкновения сильно раздуты и приукрашены при описании. Или же Боэтти приписал себе подвиги других лиц. О чем пишет Серена Витале и что представляется наиболее правдоподобным.
Серена Витале
Серена Витале, славистка с мировым именем, преподавала русский язык и литературу в Католическом университете в Милане. В течение шести лет, как Шерлок Холмс, терпеливо и упрямо отслеживала удивительные переплетённые судьбы итальянца Боэтти и чеченца Ушурмы в архивах Рима, Турина, Москвы, Стамбула, Вены, Стокгольма, Флоренции, Лондона … Итогом стал 400-страничный роман “Афера в тюрбане”, увидевший свет в 2006 году (Serena Vitale, “L’imbroglio del Turbante”, Mondadori Editori, Milano, 2006).
Серена Витале считает, что Боэтти не был шейхом Мансуром, но внесла еще большую путаницу, заявив, что у Мансура было несколько двойников. Она скептически относится к Отчету, найденному профессором Оттино (хотя и подтверждает его подлинность), к рассказу Диониджи Дамонте и считает, что Боэтти присвоил себе деяния Умма-Хана – правителя Аварского ханства с 1774 по 1801 год. В 1785-86 годах многие не очень просвещенные дипломаты в посольствах Константинополя, тем более, простой люд, путали его с “пророком” Кавказа. Именно Умма-Хан неоднократно нападал на Грузию и Армению. В 1785 году Умма-Хан в очередной раз вторгся в Грузию и царь Ираклий II какое-то время платил ему дань. В то же время, Умма-Хан стремился в подданство России, отказал в помощи шейху Мансуру и пресекал любые связи дагестанцев с чеченским повстанцем.
Обложка книги “Афера в тюрбане”
Несколько выдержек из книги Серены Витале:
Черновик письма императрицы Екатерины II своему немецкому корреспонденту Фридриху Мельхиору фон Гримму (март 1788 г.): «В ответ на ваш неуказанный доклад от 14 февраля… Когда вам говорят, что шейх Мансур — пьемонтец, венецианец и т. д., вы не должны верить ни единому слову. Он — мусульманский фанатик, которому не верят даже мусульмане, и будьте уверены, что мусульманин никогда не поверит отступнику; это не в природе вещей…»
Граф Павел Потемкин Светлейшему князю Григорию Поемкину (4 января 1786 г.): «Мое самое большое желание — чтобы сами чеченцы прокляли шейха Мансура и называли его только Ушурма… Те, кто из долины, похоже, потеряли к нему уважение и больше не называют его имамом».
Касательно портрета Мансура, Григорий Потемкин – Екатерине II, 7 августа 1786 г.: «Прочитав эти документы, прошу вас вернуть их мне, чтобы я мог переписать описание Мансура и расспросить тех, кто его видел…». В российских архивах, среди документов Екатерины II, как в частной, так и в публичной переписке, портрет Мансура не сохранился — потому что императрица вернула эти документы, как и просил Потемкин. Но их нет среди государственных и личных бумаг Светлейшего князя. Действительно ли Мансур был таким высоким, что казалось, едет верхом на лошади? Действительно ли у него был такой бледный цвет лица? А его глаза… —какого цвета были ее глаза, всегда скрытые вуалью? Я никогда не узнаю. И я не узнаю, что за черты лица Мансура знали Потемкин и Екатерина II”.
В крепости заключенный ответил на первые вопросы с помощью переводчика: «Меня зовут Мансур, я родом из Алды, деревни на чеченской территории. Моего отца звали Шебеле, он умер, двое моих братьев еще живы. Я беден; все мое имущество состоит из двух лошадей, двух волов и хижины. Я не являюсь и никогда не называл себя эмиром или пророком, но я не мог помешать им считать меня таковым, потому что мой образ мышления и жизни казался людям чудесным. Долгое время мы с нашим народом и я сам придерживались дурной привычки воровать, безжалостно убивать других, убивать друг друга и не делать ничего, кроме зла. Внезапно я начал размышлять о том, как я живу, и понял, что это совершенно противоречит нашей религии. Мне стало стыдно за свои поступки». и решил больше не жить так… В своем уединении я не знал, что весть о моем покаянии распространилась; я узнал о ней только потому, что многие люди приходили ко мне, чтобы выслушать мои наставления… Это принесло мне титул шейха, и меня считали выдающимся человеком за то, что я отказался от прибыльных занятий, таких как воровство и грабеж, единственных, в которых преуспевает наш народ… Все хотели услышать слово Закона. Они принесли мне дары: деньги, волов, лошадей, овец, хлеб и фрукты, но поскольку они мне не были нужны, в своей бережливости я немедленно раздал их, чтобы накормить последователей Закона… По причине своего буйного и непостоянного нрава чеченский народ не покорился спасительной морали, и некоторые вожди предложили напасть на ингушей, нам ненавистных, потому что у них нет ни Закона, ни веры; от имени народа ко мне приходили просить сопровождать войска. Чем больше я отказывался, тем больше они убеждали меня подчиниться, а поскольку настроение наших людей постоянно меняется, некий Хатчи уговорил их пойти против Кизляра, а не нападать на ингушей. Я сопротивлялся изо всех сил, но мы были вынуждены следовать за течением и стать свидетелями неизбежного поражения…
(«Некий Хатчи»: Мансур его явно не знал. Возможно, он был не из его селения. Возможно, он вообще не был чеченцем. «Хатчи», должно быть — проклятие Вавилона! — означает «Хаджи»: подстрекатель совершил паломничество к святым городам. Он мог быть «человеком, тайно посланным турками к Мансуру»… Он мог быть …?! У нас не хватает духу назвать это имя. Нам пришлось бы вернуться назад, изменить некоторые даты, перераспределить роли, отдав ему роль главного героя.)
«Я никогда не бывал дальше этого места, никогда не видел ни Кизляра, ни его окрестностей, никогда ни с кем не переписывался, я делал всё возможное, чтобы убедить свой народ отказаться от разбойного промысла, не вести несправедливых войн с соседями, а тем более с русскими. После нашего поражения Ахмед-бей предложил мне отправиться в Анапу, куда незадолго до того прибыл Батал-паша и желал со мной познакомиться. Меня довезли до Лау, в Абхазии, а оттуда девяносто человек сопровождали меня до Анапы. Батал-паша попросил у меня войск и отправил меня обратно, чтобы я их для него добыл. Я вернулся в свою землю, но никто не согласился, да и сам я не поддерживал его просьбу, о чём мы ему и написали. Но Батал снова меня призвал, и я подчинился; в Абхазии я узнал о его поражении… Едва прибыв в Анапу, мы увидели город, окружённый русскими. Я держался в стороне, но после того как был вывешен белый флаг, паша убедил меня разделить его судьбу. Русский генерал принял нас; он обещал и клялся, что после заключения мира мы будем освобождены как военнопленные, что в Петербурге со мной обойдутся почётно. Я был этому рад, потому что видел в этом случай сделать для своего народа то, чего так часто желал. Ведь русские подчинили себе весь Кубань, и ни один народ уже не может им противостоять, но чеченцы не перестанут нарушать мир, тем более что их земли неприступны, никто не может до них добраться; только я смогу убедить их подчиниться русским…»
8 августа 1791 года начальник Тайной экспедиции Сената Степан Шишковский — его называли Великим Инквизитором, а также Кнутобойцем, за ту стремительную эффективность, с которой ему удавалось добиваться правды, — лично допросил Мансура; на встрече в качестве переводчика присутствовал действительный советник Константинов. «Я родился в Алдах, у меня есть восьмилетний сын Яс, две дочери, Рахмет и Нахмет, четырёх лет и одного года, два брата, Таптай и Тигай, мою жену зовут Чачи. Мне немногим больше тридцати лет, в молодости я был пастухом, потом земледельцем. Я неграмотен. Я всегда призывал свой народ не причинять никому зла, особенно русским, народу сильному и воинственному… Некий человек, завидовавший тому уважению, каким пользовался я у народа, сказал русскому командиру, что я подстрекаю чеченцев взяться за оружие против них. Все чеченцы, включая меня, напротив, никогда ничего не предпринимали против русских, пока их отряд не разрушил селение Алды… Желая отомстить, мы хотели захватить Кизляр, но прежде чем добраться до города, отряд, высланный вперёд для разведки, наткнулся на большой русский отряд, который его отбросил, и мы вернулись домой. На этом заканчиваются мои военные предприятия, после чего я захотел совершить паломничество в Мекку и с этой целью отправился в Анапу с четырьмя другими чеченцами, чтобы отплыть в Константинополь, а затем продолжить путь. Но Батал-паша не дал нам отправиться из-за войны с Россией. Он говорил, что во время войны сражаться против неверных так же угодно Богу, как и паломничество в Мекку. Так я и остался в Анапе до взятия крепости и был взят в плен вместе с остальными…»
(Первоначально он утверждал, что прибыл в Анапу, когда город был осажден Гудовичем весной 1791 года. Теперь он утверждал, что находился в плену у Батала-паши, который был пленником в России с конца 1790 года… Многие другие детали его истории не совпадали, с информацией, которой располагали русские о его передвижениях. Он явно лгал. Насколько?)
После повторного допроса Мансура 18 августа (“Меня пригласил в Анапу паша по имени Косе… Я не мог не подчиниться халифу… Это дало моему врагу возможность донести на меня русским как на разжигателя раздора… Незадолго до нападения на Алды чеченец из деревни Кихво украл семь лошадей и человека, а затем я нашел этого вора… Я принимал участие только в трех операциях против русских…”), Шишковский решил, что продолжать нет смысла; он приказал вернуть пленника в Петропавловскую крепость. В его бумагах он не нашел ничего интересного: только несколько молитв на арабском языке, которые, как утверждал Мансур, он получил от ребенка Юсуфа, от ныне покойного чеченского муллы, от турецкого дервиша из Анапы…
Екатерина II
15 октября 1791 года Екатерина II подписала секретный рескрипт, адресованный командующему крепостью Шлиссельбург, расположенной в шестидесяти верстах от столицы: «…Находясь в заключении в крепости Петербурга, чеченский шейх Мансур совершил еще одно преступление, заколов кинжалом солдата, стоявшего на страже, за что был закован в цепи. Отправляя его в Шлиссельбург, где он останется на всю жизнь, мы приказываем снять с него цепи, но держать его под строгим наблюдением, чтобы предотвратить его побег или совершение других преступных действий, и мы постановляем, что на его содержание должно выделяться 25 копеек в день…»
“Чеченский пленник Ушурма, известный как «Мансур», умер от туберкулеза в крепости Шлильссельбург 14 апреля 1794 года. Он был похоронен ночью за стенами крепости. Он оставил после себя двадцать рублей, старую турецкую шубу на красной шелковой подкладке, изношенную коричневую рубашку, два меховых ботинка, две перьевые подушки и два шерстяных одеяла”.
Джорджио ди Франческо
Джорджио Ди Франческо в своей книге “Пророк Мансур: Легендарная история пьемонтского шейха XVIII века” (Турин, 1996) скрупулезно перечисляет все населенные пункты, посещенные Джованни Баттиста Боэтти за всю свою активность от рождения и до смерти. Список впечатляющий, похоже, этот человек не мог оставаться на одном месте сколь нибудь долгое время. Но мы обратим внимание на то, что в конце этого списка есть и Черкессия, и Анапа, и Соловецк, но нет Чечни. Напрашивается вывод, что он там не бывал и никакой деятельности не вел.
“Все этапы путешествия, длившегося целую жизнь
- Пьяццано
- Казале
- Пьяццано
- Турин
- Милан
- Прага
- Регенсбург
- Страсбург
- Болонья
- Пьяццано
- Генуя
- Чивитавеккья
- Рим
- Лорето
- Пезаро
- Равенна
- Феррара
- Венеция
- Ларнака, Кипр
- Латакия, Сирия
- Алеппо, Сирия
- Биреджик на Евфрате, Турция
- Антаб
- Урфа, Турция
- Гармуса
- Мардин, Турция
- Мосул, Ирак
- Амадия в княжестве Захо, Курдистан
- Александретта (Искендерун), Турция
- Марсель
- Ливорно
- Флоренция
- Пьяццано
- Генуя
- Марсель
- Александретта
- Алеппо
- Урфа
- Мардин
- Диярбакыр, Турция
- Стамбул
- Трабзон
- Царство Грузия
- Ереван, Армения
- Персидская империя
- Регион Караччолан
- Басра (Басора)
- Аравийская пустыня
- Дамаск
- Смирна
- Миконос
- Ливорно
- Рим
- Неаполь
- Рим
- Триест
- Вена
- Трино Верчеллезе
- Ницца
- Аликанте
- Кадис
- Королевство Англия
- Гамбург
- Санкт-Петербург
- Москва
- Казань
- Астрахань
- Персидская империя
- Царство Грузия
- Крым
- Королевство Польша
- Коксим
- Стамбул
- Эрзерум
- Амадан (окрестности)
- Трабзон
- Гюмюшхане в Армении
- Амадан (окрестности)
- Акескан в Турции (Айска)
- Царство Грузия
- Регионы Черкесии и Кабарды
- Тифлис (Тбилиси)
- Акеска
- Нахичевань (Нахичеван)
- Путешествие через Турцию
- и остановка в шести днях пути от Смирны
- (Информация отсутствует)
- Токат
- Царство Грузия
- Черкесия
- Анапа
- Москва / Соловецк на Белом море”
Интересную версию предлагает известный чеченский историк Хасан Бакаев, недавно ушедший из жизни (Дала геч дойла цун). Он считал, что Боэтти находился рядом с Ушурмой, выполняя разные обязанности – советника, переводчика, секретаря, дипломата, курьера. Бакаев пишет со ссылкой на уже упомянутого Ш. Ахмадова (“Тайна Жерон-Канта”, гл. “Итальянская тень шейха Мансура, Варшава, 2013 г.):
Х.З. Бакаев (1959-2025)
Чеченский историк Ш.Б. Ахмадов, написавший наиболее полное исследование о жизни и деятельности шейха Мансура, не считает сведения о Джованни Баттиста Боэтти заслуживающими сколько-нибудь серьезного внимания. Парадоксально, но именно в его работе мы обнаружили ряд фактов, свидетельствующих, что рядом с шейхом Мансуром, то есть чеченцем Ушурмой из селения Алды, находился еще один человек – личность чрезвычайно скрытная, даже таинственная. Эта таинственная личность, по нашему мнению, и есть Боэтти, который выполнял при шейхе Мансуре широкий диапазон обязанностей – советника, переводчика, секретаря, дипломата, курьера.
Ш.Б. Ахмадов приводит в своей книге сведения о том, что под домом шейха Мансура была вырыта «весьма крепкая» землянка, то есть подвал, и супруга его регулярно носила туда еду и питье, причем, сам дом и подвал тщательно охранялись наиболее верными ему людьми, перекрывавшими вход туда всем посторонним. Некоторые чеченские исследователи считают, что шейх Мансур проводил в подвале суфийский обряд уединения и поста «халбат». Но, учитывая, что такого рода обряды проводились в ямах, вырытых во дворе, чтобы святость и выдержка испытуемого были доступны проверке, подвал под домом шейха Мансура с такой же вероятностью мог оказаться также и укромным жильем для гостя, которого по каким-то причинам он не желал демонстрировать односельчанам и приезжим. Кроме того, о каком многодневном посте можно говорить, если в цитируемом Ахмадовым документе упоминается о том, что жена шейха Мансура носила в этот подвал еду!
Эта скрытость, возможно, объясняет и те странные одежды, в которые облачался Мансур – Боэтти, и тот факт, что он не показывал лица, если верить доктору исторических наук Шарпудину Ахмадову.
Авторское расследование, выводы и заключения.
Кем является шейх Мансур?
Выше я уже приводил биографическую справку о Джованни Баттиста Боэтти. К тому портрету необходимо добавить несколько штрихов. Итальянец отличался буйным темпераментом, крайне вспыльчивым, непостоянным и эксцентричным характером. В 1769 году Боэтти, в то время молодой монах – доминиканец, прибыл в Месопотамию (в Мосул). В этот момент главой миссии был отец Доменико Ланца. Изначально Ланца возлагал на Боэтти большие надежды и даже планировал сделать его своим преемником на посту руководителя миссии. Однако Боэтти рассорился с коллегами – миссионерами и церковным руководством, привнося хаос в работу миссии. В своих дневниках Ланца отмечал, что находил новоприбывшего монаха погруженным в «странную ипохондрию».
В 1770 году отец Доменико Ланца покидает пост руководителя миссии в Месопотамии. Его преемником на посту главы доминиканской общины в Мосуле становится Маурицио Гарцони. На протяжении десяти лет отношения между Джованни Баттиста Боэтти и Маурицио Гарцони в рамках доминиканской миссии представляют собой лобовое столкновение двух радикально противоположных личностей: с одной стороны — Гарцони, методичный и строгий ученый, с другой — Боэтти, мятежный, эксцентричный и абсолютно неуправляемый человек. Боэтти вел себя вызывающе и агрессивно, открыто конфликтовал с местными христианскими лидерами и османскими чиновниками, что ставило под угрозу безопасность всей миссии. Гарцони и другие миссионеры пытались отослать его подальше, в горы Курдистана, на миссионерскую станцию в Амадии. В конце-концов, Гарцони отправил несколько тревожных отчетов в Священную Конгрегацию пропаганды веры в Рим. Он писал, что поведение Боэтти — это постоянный скандал, который разрушает репутацию доминиканцев в регионе. В начале 1780-х Ватикан (Propaganda Fide) по представлению Гарцони решает отстранить Боэтти от миссии. В 1784 году его связь с доминиканцами в Мосуле была разорвана окончательно. Однако, в XVIII веке монах не мог просто «уволиться» из ордена. Снятие рясы без разрешения Папы Римского или Священной Конгрегации считалось апостасией (вероотступничеством) — тяжелейшим церковным и уголовным преступлением. Беглый монах становился изгоем: его не принимало ни одно христианское государство и Боэтти не мог бы даже вернуться на родину в Пьемонт к семье.
Поэтому, в начале 1785 года Боэтти едет в Рим чтобы официально просить у Папы Пия VI разрешения снять доминиканский хабитул (облачение монахов ордена проповедников). Для этого ему необходимо было лично предстать перед кардиналами Propaganda Fide, чтобы оправдаться за свое поведение в Мосуле. На этих допросах весной 1785 года Ватикан окончательно запретил ему возвращаться на Восток и принудительно отправил в Пьемонт.
Я подробно рассказываю о доминиканской миссии Джованни Баттиста Боэтти в Мосуле, потому что в своем расследовании взял за основу хронологическую последовательность событий и местонахождение наших героев в определенный период времени.
Теперь – самое главное.
В 1992 году в Анкаре вышло официальное издание МИД Турции – «Архивные документы об отношениях между Османским государством и Азербайджанскими тюркскими ханствами…» (оригинальное название: Osmanlı Devleti ile Azerbaycan Türk Hanlıkları Arasındaki Münâсеbetlere Dâir Arşiv Belgeleri (Karabağ-Şuşa, Nahçıvan, Bakü, Gence, Şirvan, Şeki, Revan, Kuba, Hoy). Vol. I. (1578–1914). В нем есть Документ №21, датированный 1783 годом и озаглавленный как: «Представление султану донесения вали (губернатора) Чылдыра Сулеймана-паши о дагестанских и азербайджанских ханах, а также о Шейхе Мансуре». Суть документа – губернатор приграничной османской провинции Чылдыр Сулейман-паша отправил в Стамбул подробный рапорт (тахрират) о военно-политической ситуации на Кавказе. В нём он докладывал о действиях дагестанских владетелей, азербайджанских ханов и о набиравшем силу религиозно-политическом и освободительном движении Шейха Мансура против экспансии Российской империи.
Другой ранний документ, где упоминается шейх Мансур, был найден Александром Беннигсеном в турецких архивах. Это частное письмо турецкого офицера с неразборчивой подписью, служившего в небольшой крепости близ границы с Кубанью и адресованного одному из его друзей в Стамбуле. Офицер выражает своё отчаяние по поводу безразличия и неэффективности администрации, а также своё отвращение к местному населению. В этом письме он кратко упоминает о появлении в их краях посланников от «человека по имени имам Мансур». Архив при канцелярии премьер-министра – Baş Vekâlet – датирует его 1198 годом по хиджре, что соответствует периоду с конца 1783-го и до конца 1784-го года по григорианскому календарю. (Документ №941 из Хатт-и Хумаюн).
Еще документы, обнаруженные Александром Беннигсеном в турецких архивах:
Копии двух писем на арабском языке от шейха Мансура народу Дагестана, призывающих их соблюдать законы ислама. Письма не датированы, но, Беннигсен уверен, что они безусловно, относятся к началу публичной проповеднической деятельности имама, т.е. – весна 1785 года. (Документы № 8, 1247 и 1248, «Хатта-и-Хиимайюн»).
Турецкий перевод письма (предположительно, на черкесском языке), адресованного падишаху, датированного 1-м числом месяца сабан 1199 г. (9 июня 1785 г.), в котором имам объявляет себя верным слугой Высокой Порты. (Документ № 4304/III из архива Музея дворца Топкапы).
Письмо шейха Мансура султану Абдул-Хамиду I (6 июня 1785 года).
Обратимся теперь к российским архивам.
8 марта 1785 года генерал-майор Пеутлинг докладывает генералу Леонтьеву, которому было поручено командование русскими силами на Кавказе в отсутствие Павла Ивановича Потёмкина, двоюродного брата Святейшего князя: «За рекой Сунжою, в Алдынской деревне сказался предсказатель о будущих событиях, преклоняющий, в невежестве по грубой слепоте погруженный суеверный народ к повиновению себе; сказывал, что имеет откровение». … генерал Пеутлинг высказал предположение, что собранный Ушурмой народ может быть направлен и против русских крепостей; комендант Владикавказа подполковник Матцен сообщил ему, что «лжепророк», о котором он уже доносил, стал известен и у них. (Н.А.Смирнов: « Турецкая агентура под флагом Ислама – Восстание шейха Мансура на Северном Кавказе», Вопросы Истории, Религии и Атеизма, Москва, Академия наук СССР, Институт истории, 1950, стр. 35-36.)
13 апреля 1785 года Павел Потёмкин, наместник Кавказского наместничества и главнокомандующий войсками Линии, отправил из Петербурга воззвание: «С величайшим прискорбием я узнал, что среди жителей чеченских земель появился бродяга, который лживыми посулами нарушает их покой. Называя себя пророком — ложь, в которую ни один разумный человек не может и не должен верить, — он обманывает и вводит в заблуждение суеверных… От Августейшего Двора Её Величества Императрицы я вскоре вернусь на Кавказ… По моём прибытии я разоблачу все его обманы. А пока приказываю вам не верить этому самозванцу, лжепророку, и держаться от него подальше… И если после моих слов кто-либо последует за ним, тот испытает на себе мой гнев и кару…» (С. Витале, L‘imbroglio del turbante, 2006).
13 мая 1785 года князь Потёмкин отправил письменный приказ полковнику Николаю Юрьевичу Де Пиери: «По прибытии в место наибольшего скопления мятежников объявите всем, кто был обманут лжепророком, что единственное средство избежать гибели — это выдать самозванца, несомненно подосланного нашими врагами… Весьма желательно, чтобы всё это обошлось без кровопролития». (С. Витале, L‘imbroglio del turbante, 2006).
Эти источники показывают, что шейх Мансур уже в 1783 – 1784 годах вёл какую-то деятельность, а весной 1785 года его действия стали серьезно беспокоить российскую власть.
В это же самое время Джованни Баттиста Боэтти добирался в Рим, чтобы предстать перед судом Ватикана. В марте, апреле, мае 1785 года Боэтти находился в Риме и давал показания кардиналам Ватикана, о чем имеются неопровержимые доказательства.
В Историческом архиве Священной Конгрегации пропаганды веры (Archivio Storico della Сongregazione de Propaganda Fide) в Риме хранится официальный протокол:
Шифр фонда: Congregazione Particolari, том 125, или серия Lettere della Sacra Congregazione, за 1785 год.
Дата документа: март — май 1785 года.
Суть документа: Это официальное постановление кардиналов Конгрегации по делу «недисциплинированного монаха» Джованни Баттисты Боэтти. В документе зафиксировано, что после его бегства из Мосула и скитаний по Константинополю Боэтти лично явился в Рим, чтобы просить папу Пия VI об отпущении грехов. Кардиналы рассмотрели жалобы его начальника Маурицио Гарцони и вынесли вердикт: лишить Боэтти права возвращаться на Восток и принудительно выслать его в Пьемонт под надзор местной епархии.
Итак, главным документальным свидетельством, исключающим возможность нахождения Джованни Баттисты Боэтти на Северном Кавказе в момент зарождения движения шейха Мансура, являются протоколы Священной Конгрегации пропаганды веры (Sacra Congregatio de Propaganda Fide), хранящиеся в Историческом архиве Ватикана. В материалах следственного дела над беглым монахом (рубрика Lettere della Sacra Congregazione / Acta 1785) зафиксировано его личное присутствие в Риме весной 1785 года, где он давал показания кардиналам по поводу своих проступков в Мосуле. Полный архив этих латинских и итальянских судебных актов был впервые детально изучен отцом Одетто в 1901 году (Rivista di storia, arte, archeologia della Provincia di Alessandria, Anno X, pp. 71–105).
Archivio Storico della Congregazione per l’Evangelizzazione dei Popoli o ‘de Propaganda Fide’ (Исторический архив Ватикана, Рим)
Fondo: Lettere della Sacra Congregazione / Acta (Procès-verbaux des interrogatoires, plaintes de Maurizio Garzoni et décret d’expulsion de J.B. Boetti vers le Piémont, mars-mai 1785).
Fondo: Miscellanee / Missioni d’Oriente (Rapports de Domenico Lanza et Maurizio Garzoni sur la mission dominicaine de Mossoul et d’Amadia, 1769–1784).
Эти документы однозначно доказывают, что Боэтти был в Риме в марте, апреле и мае 1785 года. В то самое время, когда Беннигсен, Пеутлинг, Потемкин, Витале фиксируют деятельность Ушурмы в Алдах. Более того, документы упоминают о движении шейха Мансура – Ушурмы на Кавказе в 1783 и 1784 годах – в то время когда Боэтти конфликтовал со своими братьями – доминиканцами в Мосуле.
Места, где обитал Джованни Баттиста Боэтти. До Чечни он не добрался.
И еще один факт, подтверждающий мои выводы. В последние годы стал популярен ДНК-тест на «национальность» – генетическое исследование, которое определяет этнический состав и географические корни человека. Специалист по IT – технологиям и бывший учитель истории Магомед Ульбиев из Грозного предоставил интересную справку: “В последние годы в рамках Chechen DNA Project были протестированы прямые потомки рода шейха Мансура по мужской линии, а также представители других ветвей тайпа Элистанжой. Результаты: его линия относится к гаплогруппе L3 (L-M20), субклад L-Y24629 (ветвь L-M317). Это автохтонная чеченская ветвь, которая встречается среди коренных чеченских тейпов (к этой же ветви L-M317, например, относится и род абрека Зелимхана из Харачоя). Это объективно исключает «итальянский след»: если бы во главе движения действительно стоял пьемонтец Джованни Баттиста Боэтти, его потомки несли бы западноевропейские маркеры (например, R1b или L1). Поэтому сегодня данные генетики однозначно подтверждают, что шейх Мансур был из тейпа Элистанжой”.
Надеюсь, эти доказательства ставят точку в вопросе, кем является шейх Мансур.
Однако, необходимо прояснить еще несколько моментов.
Как бедный и неграмотный пастух в 25 лет стал имамом и военачальником?
Александр Беннигсен в своей классической монографии «Священная война горцев Кавказа» объясняет этот феномен не чудом, а уникальным сплетением социально-политических условий и личной харизмы Ушурмы. Неграмотность в традиционном горском обществе того времени не была непреодолимым барьером для лидерства. Напротив, Ушурма утверждал, что его знания — это не книжная премудрость, а божественное откровение. Он утверждал, что во сне к нему явился Пророк (или ангел) и велел вести народ. Его красноречие и аскетичный образ жизни производили на горцев магнетическое впечатление.
До лета 1785 года Мансур был лишь одним из многих проповедников. Всё изменил рейд полковника Де Пиери на его родное село Алды. Де Пиери сжег село, но на обратном пути в лесах у Сунжи его отряд попал в окружение и был почти полностью уничтожен сторонниками Ушурмы. Именно после этой победы Ушурма получил в глазах горцев «божественное подтверждение» своего статуса. И ему мгновенно присягнули те, кто до этого сомневался: чеченцы, кумыки, кабардинцы и т.д.
По сути, эта единственная победа над подразделением регулярной русской армии позволила шейху Мансуру продержаться на слуху и на виду шесть лет, вплоть до своего пленения в Анапе.
Отчет (Relazione), обнаруженный профессором Оттино в Туринском архиве в 1876 году.
В Государственном архиве Турина хранится 57-страничный рукописный манускрипт на французском языке, который озаглавлен в архивной папке как «Notizie riguardanti il padre Boetti, detto il profeta Almansur» («Сведения об отце Боэтти, именуемом пророком Альмансуром»). Текст этой рукописи обрывается и датирован 28 октября 1786 года.
Именно эта находка профессора Оттино дала начало одной из самых громких исторических гипотез, что бывший доминиканец Боэтти, перейдя в ислам, превратился в Шейха Мансура — первого крупного лидера кавказских горцев, который поднял восстание против Екатерины II.
Попробуем разобраться, что это за Отчет и откуда он взялся.
В декабре 1785 года флорентийская газета «Gazzetta Universale» впервые напечатала сенсационную новость о том, что «русские войска на Кавказе разбиты пророком Мансуром». В это время Европа была одержима Востоком и внимательно следила за войной Екатерины II против Османской империи и горцев Кавказа.
В 1785 – 1786 годах Джованни Баттиста Боэтти, лишенный Ватиканом сана и права возвращаться на Восток, сидел под надзором в своей пьемонтской деревне и, разумеется, читал европейские газеты, тем более, самую популярную флорентийскую «Gazzetta Universale». С конца 1785 года вся Европа гудела от новостей с Кавказа и бурно обсуждала «пророка Мансура», разбившего отряд Де Пиери.
Читая эти новости, Боэтти видел насколько имя «Мансур» стало сверхпопулярным и, как профессиональный аферист, решил использовать триумф Ушурмы, чтобы вписать себя в историю. Страдая манией величия, испытывая уязвленное эго от Ватиканского унижения, Боэтти банально присвоил себе чужую славу. Взял имя Мансур, известные факты из его биографии и религиозных проповедей, придумал огромные армии численностью до 80 тысяч человек (что физически невозможно в горах Чечни того времени) и поставил себя во главе их, сочинил несуществовавшие победы в Грузии, Армении, Курдистане и написал (или надиктовал) всё это в своей «Relazione». А для пущей убедительности выдал этот Отчет как донесение секретного сардинского агента из Константинополя королю Сардинии Виктору Амедею III. Якобы, анонимный автор отчета сообщает, что встречал Боэтти в окрестностях Галаты (европейского квартала Константинополя) и имел возможность ознакомиться с его личным дневником, который Боэтти тщательно скрывал, но который впоследствии был украден его греческим секретарём и доверенным лицом.
Этот пассаж — классический для литературы XVIII века “прием найденной рукописи”. Изображая себя сторонним наблюдателем, получившим доступ к украденному секретному документу, Боэтти (который и был истинным автором этого текста, направленного королю Сардинии Виктору Амедею III и ныне хранящегося в Государственном архиве Турина, фонд Paesi, Mazzo 8) стремился придать своим кавказским фантазиям статус непреложной исторической истины. Для сардинской дипломатии рассказ о “пьемонтском пророке” на Кавказе был ценной геополитической информацией, а для истории же это осталось шедевром авантюриста, который прекрасно понимал – чтобы монарх поверил в ложь, её нужно облечь в форму шпионского донесения. Когда тайные службы короля получили донесение, что в самом эпицентре восточных событий действует некий могущественный «пророк Мансур», который на самом деле является пьемонтцем и бывшим доминиканцем Боэтти, этим, естественно, заинтересовались. Документ не выбросили, а бережно подшили в секретную секцию Королевского архива (секция Corte Государственного архива Турина, фонд Paesi, подраздел Турция/Константинополь), где его через 100 лет нашел профессор Оттино, превратив литературную мистификацию в историческую загадку.
Пытаясь вернуть расположение туринского двора после опалы в Риме, Боэтти пошел на грандиозный геополитический блеф, приписав себе чужие победы на Кавказе и выдав себя за лидера горцев. И достиг в этом фантастического успеха, что выдает в нем незаурядного авантюриста и афериста. Ибо, большинство известных, знаменитых российских и иностранных историков, писателей, журналистов конца XVIII – XIX – XX веков приняли вымышленную «Реляцию» Боэтти за чистую монету, рассказывая, перессказывая, цитируя этот текст в своих книгах, статьях и научных работах.
Следует заметить, что Боэтти в 1786 году посылал какие-то свои сочинения в популярную флорентинскую газету «Gazzetta Universale», которая охотно обсуждала кавказского «пророка», и публиковала их.
В заключение этого раздела сделаю контрольный выстрел в голову Отчета. Почему «Relazione» обрывается на «28 октября 1786 года»? Ведь у шейха Мансура (будь это Боэтти) было еще пять лет в запасе, чтобы продолжать свои хронологические записки. Очевидно потому, что в это время Боэтти, нарушив вердикт Ватикана (о чем будет сказано далее), вернулся на Восток, занялся другими делами и ему было уже не до литературных изысков.
В деревне Пьяццано – на родине Боэтти. 2025г.
Конец безумного авантюриста
В 1786 году бунтарский дух Боэтти взял верх и, нарушив строжайший запрет Церкви, он снова тайно бежал на Восток. Не имея больше духовного сана, он под вымышленным именем переквалифицировался в тайного агента и военного советника, предлагая свои услуги разным сторонам. Согласно исследованиям историков (в частности, Альберто Зулиани), Боэтти вел крайне опасную двойную (или даже тройную) игру, предлагая туркам планы модернизации армии, в то же время пытаясь продать русской дипломатической миссии в Стамбуле секретные сведения о турках. Желание участвовать в геополитических интригах вокруг Черного моря в итоге привело Боэтти к трагическому концу.
В первой половине 1792 года (уже после подписания Ясского мира), когда русские войска контролировали разрушенную Анапу и патрулировали Закубанье, русский (казачий) конный разъезд задержал на побережье подозрительного человека в восточных одеждах, передвигавшегося без официального турецкого пропуска. Задержанный выглядел как бродячий дервиш или купец, но при этом безупречно владел итальянским, французским, латинским, арабским и турецким языками.
Поскольку дело пахло международным шпионажем и связями с революционной Францией (в Париже в это время бушевал террор, и Екатерина II панически боялась проникновения «демократической заразы» на южные рубежи империи), задержанный под строжайшим караулом в кандалах был экстренно этапирован в Санкт-Петербург.
Следствие вела Тайная экспедиция Сената под руководством Степана Шишковского. На допросах в Петербурге иностранец раскрыл своё настоящее имя, признавшись, что он — пьемонтский дворянин и бывший доминиканский монах Джованни Баттиста Боэтти. Шишковский и Тайная канцелярия, конечно, распологали переводами статей из флорентийской газеты «Gazzetta Universale» от 1786 года, где Боэтти приписывал себе кавказские победы под именем шейха Мансура. Однако подлинный Мансур (Ушурма) с лета 1791 года уже сидел в Шлиссельбурге — он был типичным горцем и не знал ни одного европейского языка.
Если триумфальное пленение чеченца Ушурмы (шейха Мансура) в Анапе было публичным и детально зафиксировано в российских военных рапортах, то арест и содержание Джованни Баттисты Боэтти происходили в условиях строжайшей секретности на фоне шпионских интриг завершавшейся русско-турецкой войны (1787–1792 гг.). Итальянские архивисты и историки (в частности, Серена Витале и Франко Вентури) по крупицам восстановили картину его задержания.
Существуют два фундаментальных доказательства, что Боэтти был арестован русскими властями:
- След в Тайной канцелярии (Санкт-Петербург). В архивах Тайной экспедиции Сената, которой руководил Степан Шишковский, сохранились дела «о подозрительных иностранных подданных», задержанных на южных рубежах империи. Боэтти допрашивали не как «главаря мятежников» (эта роль уже была закрыта Ушурмой, сидевшим в Шлиссельбурге), а как возможного турецкого шпиона или французского эмиссара. Именно в этих протоколах допросов иностранец, первоначально скрывавший имя, в итоге признается, что он — итальянский подданный, бывший монах Джованни Баттиста Боэтти.
- Дипломатическая переписка Сардинского королевства. Самое сильное документальное доказательство того, что Боэтти попал в плен к русским, находится на его родине. В Государственном архиве Турина (Archivio di Stato di Torino), в фонде дипломатических сношений с Россией за 1793–1795 годы, сохранились официальные запросы пьемонтского правительства к российскому двору. Семья Боэтти через туринское министерство пыталась выяснить судьбу пропавшего родственника. Российская сторона официально подтвердила дипломатам Сардинии, что человек по имени Джованни Баттиста Боэтти действительно задержан на юге России, признан «опасным и нежелательным элементом» и сослан во внутренние регионы империи без права переписки.
Публично судить или казнить Боэтти было невозможно – он оставался подданным Сардинского королевства, и это спровоцировало бы международный скандал. Чтобы навсегда скрыть следы этой запутанной истории, Екатерина II приняла решение изолировать эксцентричного пьемонтца во внутренних регионах империи. Боэтти был отправлен под чужим именем (вот почему мы не находим его среди соловецких узников) в вечное заточение в Соловецкий монастырь – крепость на Белом море, где скончался в сентябре 1798 года.
В Туринском архиве, в фондах, посвященных Сардинскому посольству в Санкт-Петербурге (в частности, в бумагах посланников Королевства Сардиния в России за 1792–1796 годы), исследователи (среди которых Франко Вентури и Серена Витале) обнаружили конкретную цепочку документов, раскрывающую судьбу Боэтти.
После того как Боэтти бесследно исчез на Востоке, его брат – нотариус Луиджи в 1793 году начал официальные поиски через Министерство иностранных дел в Турине. Поводом послужили слухи, дошедшие из Константинополя, о том, что пьемонтский авантюрист арестован русскими войсками.
Сардинский посланник при дворе Екатерины II направил запрос вице-канцлеру Российской империи (графу Ивану Остерману). В запросе прямо фигурировало имя Джованни Баттиста Боэтти, подданного Его Величества короля Сардинии.
В конце 1793 – начале 1794 года российская коллегия иностранных дел предоставила Турину официальный ответ. В нем сообщалось, что указанный человек действительно был задержан на южных рубежах империи за «незаконное проникновение на территорию, подконтрольную русским войскам, и подозрительные связи с османскими чиновниками». Было подчеркнуто, что он признан «политически неблагонадежным и потенциально опасным авантюристом», в связи с чем императрица приняла решение изолировать его во внутренних регионах империи «без права вступления в переписку с иностранными государствами».
Этот дипломатический след — ценное документальное опровержение мифа о тождестве этих личностей. Пока Ушурму допрашивали как мятежного лидера Кавказа, сардинские дипломаты официально разыскивали Боэтти под его собственным итальянским именем.
Когда Боэтти сидел в тюрьме (сначала в Петербурге, затем на Соловках), он, обладая манией величия, продолжал рассказывать сокамерникам, охране и в письмах родственникам, что он — тот самый великий «Пророк Мансур», который поднял весь Кавказ. Для него это был способ сохранить лицо и величие. Семья в Пьемонте верила его письмам. И когда через 100 лет Оттино и Дамонте начали собирать эти семейные архивы, они увидели, что «Боэтти пишет, что он Мансур».
Примечательный факт – именно то, что Боэтти и Ушурма закончили свои дни в тюрьмах на Севере России неподалеку друг от друга, почти одновременно и в похожих условиях, окончательно запутало историков XIX века и укоренило в прессе миф о том, что он и был чеченским пророком. Европейские библиографы XIX века просто склеили две эти судьбы в одну.
В сухом остатке мы имеем:
Реальный шейх Мансур – чеченец Ушурма умер в крепости Шлиссельбург в 1794 году, оставшись в памяти чеченского народа национальным героем.
Великий авантюрист Джованни Баттиста Боэтти умер в 1798 году в Соловецком монастыре, успев перед смертью сбросить маску «пророка Мансура» и вернуть свое настоящее имя в письме к отцу. Оставим его итальянцам, пусть он будет их героем.
Шейх Мансур – кто он?
Титулы и звания, которыми нарекают шейха Мансура: военно – политический деятель, исламский проповедник, военачальник, первый имам Северного Кавказа. предводитель народно-освободительного движения горцев Северного Кавказа, видный деятель кавказской войны конца XVIII века, политический лидер кавказских горцев и т.п.
В XVIII веке никакой кавказской войны не было. Локальные конфликты носили пограничный характер, случались столкновения чеченцев с казаками и карательные экспедиции царских войск в ответ на набеги. Но масштабных войн между Чечней и Российской империей не было. Свое военное искусство шейх Мансур показал только один раз в начале своей деятельности, но назвать его гениальным военачальником не представляется возможным. Единственная победа над отрядом полковника Де Пиери 26 июня 1785 года и жестокие поражения во всех последующих сражениях не могут характеризовать его как талантливого полководца.
После поражений конца 1785 года движение Мансура пошло на спад. Горские старшины и влиятельные князья, разочарованные военными неудачами и опасаясь ответных карательных экспедиций русских войск, начали массово отворачиваться от имама. Мансур потерял массовую поддержку в Чечне. Понимая критичность своего положения, осенью 1786 года Мансур предпринял попытку выторговать себе прощение. Он направил к П. С. Потемкину своего шурина Этту Батырмурзина, который сообщил князю, что имам, в обмен на свое прощение, готов «привести горские народы в спокойство» (Ахмадов Я. З. Чечено-русские отношения в XVIII веке… стр. 521). Однако это предложение не устраивало российскую власть, которая рассчитывала на полную капитуляцию и требовала от шейха явиться с повинной. Тогда Мансур принял предложение кабардинских узденей перебраться на Западный Кавказ (С.Б. Манышев, «Шейх Мансур: его сторонники и противники на Северногм Кавказе»).
Политиком, похоже, Мансур тоже не был. Никаких политических ходов или маневров за ним не наблюдается, за исключением переписки с турками, где он просит (и не получает) военной или иной помощи. И писем к народам Кавказа (которые носили больше религиозный характер, чем политический) с требованием присоединиться к нему.
Шейх Мансур (Ушурма) был радикальным исламским проповедником, хоть и, как представляется, суфийского толка. Его целью было очищение ислама и замена традиционных горских обычаев (адатов) законами шариата. Лично я никак не могу ставить это ему в заслугу, но некоторые историки утверждают, что таким образом ему удалось сплотить под своим знаменем разные народы: чеченцев, кумыков, ногайцев, аварцев, кабардинцев и черкесов.
Шейх Мансур, как идеализированный образ, является национальным героем Чечни. Что касается других титулов и званий, наиболее точным мне кажется – «выдающийся чеченский общественный и религиозный деятель».
Те, кто интересуется этой темой найдут внизу ссылки на полные материалы исследователей жизни знаменитого шейха – пророка Мансура – Ушурмы – Боэтти.
В начале октября 2025 года я съездил в Монферрато, географический регион, являющийся частью региона Пьемонт в Северной Италии. Каких-то определенных целей в этой поездке не было, просто захотелось побывать в местах, где обитал Боэтти – Мансур. Доехал до маленькой деревни Пьяццано, где родился знаменитый итальянец. Надеюсь, фоторепортаж этого короткого путешествия будет вам интересен.
Деревня Пьяццано
Франческо Пикко, автор книги “Пророк Мансур”, во время одного из своих визитов в Монферрато в сентябре 1914 года сказал:
Маленькая деревушка Пьяццано, вероятно, осталась бы без истории, если бы судьба не распорядилась так, что в середине XVIII века здесь родился исключительно необыкновенный человек, жаждущий славы и власти.
Расположена в очень живописном месте, кругом поля, леса. Видно, что основное занятие здесь виноградорство и виноделие.
По дороге в Пьяццано и обратно.
Отель Canonica Dei Templari в Пьяццано
Как ни странно, в Богом забытой деревушке Пьяццано, где я даже людей не видел, имелся трехзвездочный отель. Собираясь в путешествие, я хотел забронировать номер в этом отеле, провести там пару дней, распросить персонал и местных жителей о Боэтти. Но не получилось. Хотя отель находился в списке Booking.com, бронь не проходила. Как потом выяснилось, отель был закрыт и, думаю, давно. Но, всё говорило о том, что некогда он процветал и сюда ездили туристы. И в своей рекламе отель использовал имя Мансура – Боэтти. Совсем недавно перестал работать их веб-сайт (но я ранее сделал скриншот), на котором было указано, что:
“Canonica Dei Templari” находится в пределах Исторического парка Нижнего Монферрато, в небольшом селении Пьяццано, прославившемся тем, что дало жизнь необыкновенной личности, чьё имя занимало страницы хроник России времён великой Екатерины — Джованни Баттисте Боэтти, который, выступая под именем «Пророк Мансур», сумел возглавить армию, одержавшую победы одну за другой в Армении, Грузии и Черкесии, восстав против центральной власти. Табличка, напоминающая о его подвигах, установлена на ферме, расположенной напротив нашего постоялого двора. Маленькая церковь Сен-Джорджо и Каноника восходят к 1200 году, но были полностью перестроены в 1805 году, после того как наполеоновская армия уничтожила их.
Бренд Боэтти
Судя по скудной информации, что удалось получить за молниеносный визит в Пьяццано, ныне Боэтти в этих местах используется как торговый бренд. Его портрет красуется на местных сортах вина и других продовольственных продуктах.
Эпилог:
Кристина Эрдас, автор книги “Человек, который хотел стать пророком” (Пиза, 2015) говорит:
Источники не опровергают гипотезу о том, что Боэтти и Мансур были одним и тем же человеком; однако я считаю, что мы не можем быть уверены в том, что произошло с отцом Боэтти, пока не прочитаем и не изучим все, что остается скрытым в архивах и библиотеках по всему миру.
Джорджио Ди Франческо, автор книги “Пророк Мансур: Легендарная история пьемонтского шейха XVIII века” (Турин, 1996) придерживается аналогичного мнения:
Многие из историй, которые сейчас связывают с Боэтти и с Мансуром, могут быть правдой; другие же, однако, могут быть связаны с другими авантюристами, находившимися в то время на Кавказе. Однако в российских и турецких архивах всё ещё слишком много документов, чтобы составить ясную и полную картину жизни Боэтти.
Франко Кардини (историк, профессор и публицист) пишет в предисловии к вышеназванной книге Джордио Ди Франческо:
Кем на самом деле был пророк Мансур, в конце концов, мы никогда не узнаем.
Не будем разделять скептицизм Франко Кардини, а будем надеяться, что все упоминаемые архивы с библиотеками будут изучены и мы еще больше узнаем о шейхе Мансуре.
Ссылки на книги и статьи о шейхе Мансуре:
- E.Ottino, “Оган-Ооло, шейх Мансур или отец Д. Баттиста Боэтти”.
- Ахмадов Ш.Б., “Народно-освободительная борьба в Чечне и на Северном Кавказе под предводительством имама Мансура в 1785-1791 гг.”, 2010г.
- Бакаев Хасан, “Итальянская тень шейха Мансура”, «Тайна Жерон-Канта», Варшава, 2013 г.
- Беннигсен А.А., «Священная война» шейха Мансура (1785-1791) — малоизвестная и противоречивая глава в русско-турецких отношениях. (документы из турецких архивов).
- Виноградов А., “Шейх Мансур”, Москва, 1934г.
- Гаджиев В. Г., Обзор публикаций о шейхе Мансуре. (Предисловие к работе Беннигсена А.А. “Священная война” шейха Мансура (1785-1791)”.
- Джорджио Ди Франческо, “Пророк Мансур: Легендарная история пьемонтского шейха XVIII века”, Турин, 1996г.
- Дубровин Н. Ф. История войны и владычества русских на Кавказе : Т. 1-6., Санкт-Петербург, 1871-1886гг. См. т.II, от стр.86).
- Лаудаев У., “Чеченское племя”, Сборник сведений о кавказских горцах, Тифлис, 1872. Вып. VI.
- Пикко Франческо, “Пророк Мансур”, Издательство “А. Ф. Формиджини”, Генуя, 1915г.
- Потто В.А., “Шейх Мансур”, “Кавказская война”, 1887-89гг.
- Прозрителев Г.Н., “Материалы для истории Кавказской войны”, 1910г.
- Савинов В.И., “Ших-Мансур”, журнал “Пантеон и репертуар”, книга 1, 1852г.
- Соколов А.Р., Умаров Д.В. “Европейская легенда о шейхе Мансуре. История одной мистификации.” Вестник Академии наук Чеченской Республики. 2024. 3 (66).
- Спенсер Э., “Путешествия в Черкесию, Крымскую Татарию и т. д.”, 1839г.
- Терещенко А. В., «Лжепророк Мансур», журнал «Сын Отечества», 1856 год (№ 15, с. 51–57; № 16, с. 73–75).
Мовлади Абдулаев, Ницца – Франция, 2025 – 2026 гг.
На этом долго можно было бы спекулировать не покажи потомки Ушурмы типичный чеченский ДНК.
Мовлади, как всегда тобою проведена скрупулезная и профессиональная работа.
Дела реза хийла, Мохьмад. Это еще раз доказывает, что существовали и Ушурма, и Боэтти. Вопрос в том, как переплелись их судьбы.